А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

В этот день я обслужила четырех клиентов. Причем на самых окраинах Москвы. А последней больной я ставила иголки в Одинцове. Приезжаю я из Одинцова, кидаю у порога сумку и валюсь на диван. Думаю, отдохну немного, а потом поставлю чайник. На часах около пяти часов. За окном уже довольно сумрачно. Лежу я вот на этом диване, на котором сейчас сидите вы, руки, ноги болят, а сна - ни в одном глазу. И вдруг во всем теле ощущаю какую-то необычную легкость. В ту же минуту вон из того угла (хозяйка указала на угол рядом с фотографией в черной рамке) брызнул свет. Ни с того ни с сего от угла до входной двери образовался световой коридор, метра два в высоту. Он завис между потолком и полом. И вдруг по этому коридору мимо меня проходит огромный человек атлетического телосложения в серебристом костюме космонавта. Я как лежала, так и лежу. Не подумайте, что была пьяной.
- Стоп! - перебил Берестов, покрываясь потом, - этот человек был двухметрового роста?
- Что вы! Метров пять, не меньше!
- Как же он уместился в двухметровый коридор?
- А кто вам сказал, что он уместился? Я не видела у него ни головы, ни ног. А видела только туловище от плеч до бедер. Да ещё руки. Руки, кстати, у него были очень длинные. Наверное, до колен. Потому что кисти его видны не были, а изгиб локтей был чуть ли не на уровне начала ног. Но фигура у него была великолепная, да ещё обтянута сверкающим комбинезоном.
- И куда он потом делся?
- Прошел и исчез. А затем исчез и световой коридор.
- Вы испугались?
- Нисколько. Я сама удивляюсь, что отнеслась к этому с полным равнодушием. То ли от усталости, то ли ещё от чего? Не могу объяснить!
Фотограф пару раз щелкнул фотоаппаратом, а журналист спросил:
- Вы можете зарисовать?
- Да ради бога!
Зинаида Петровна достала из шкафа альбомный лист и тут же синим фломастером начертила на нем две полосы и между ними наискосок спину могучего мужчины. Глаза Берестова округлились.
- Почему вы его нарисовали в наклоне? Он шел под углом?
- Совершенно верно! Он шел под углом в сорок пять градусов.
Берестов даже побледнел от волнения.
- Стас, сделай пару снимков рисунка, - попросил он.
Фотограф щелкнул несколько раз со вспышкой и без вспышки, после чего скучно зевнул.
- Итак, он прошел и исчез, - продолжал Берестов. - Ваша реакция, насколько я понял, была совершенно нулевой?
- Совершенно верно!
- Голову у вас потом ломило?
- Голову? - удивилась хозяйка и крепко задумалась. - Честно говоря, не помню. Но после его исчезновения у меня сгорели все электроприборы. Где-то минут через пятнадцать после исчезновения инопланетянина поднимаюсь я с дивана, включаю в комнате свет, а он не включается. Иду я на кухню - там та же картина. Ну, думаю, отключили. Выхожу на лоджию - у соседей окна горят. Я начинаю естественно вкручивать в люстру новые лампочки. У меня всегда запас. Новые тоже не загораются. Так и легла спать, ничего не добившись. Утром встаю - холодильник разморожен. Он тоже не работает. Включаю телевизор - не работает. Радио - молчит. Хотела позвонить в ЖКО - в телефоне нет гудков. Короче, пригласила я соседа - электрика. Он с этой люстрой возился часа два. Потом плюнул и сказал, что ничего не понимает. Все провода прозваниваются, и контакты чистые, а лампочки не горят. Сунулся он в торшер, и его чуть не хватила кондрашка. В основании все расплавлено, как от короткого замыкания. Причем не от двухсот двадцати вольт, а вольт так от тысячи - не меньше. Так и ушел, ничего не сделав. А после его ухода, уже ближе к ночи, в люстре сама собой загорелась одна из пяти лампочек. Потом заработал телефон. Через полгода включилось радио. А через девять месяцев загорелись все остальные лампы и заработал холодильник.
- А до этого девять месяцев вы жили без холодильника и с одной лампочкой на всю квартиру? - недоверчиво заерзал Берестов.
- Так и жила. Я вызывала четырех мастеров. И ни один не смог починить. Кстати, забыла сказать, что одновременно с холодильником заработал и утюг. К этому времени я, конечно, приобрела новый, но старый не выкинула. И теперь себя за это хвалю. А вот телевизор пришлось выбросить. У него внутри все расплавилось. Вот такие странности происходили в моей квартире. Причем свои электротехнические несчастья я сначала не связывала с появлением инопланетянина. Ну прошел и прошел пятиметровый мужик через мою квартиру. Не жалко! На второй день я о нем забыла. А через месяц жарю я на кухне яичницу и вдруг вокруг моей сковородки вспыхивает пламя. Причем взвивается д о потолка. Я, естественно, отскакиваю, как-то непроизвольно оглядываюсь и вдруг вижу в полуметре от себя мальчика в скафандре с двумя антеннами над ним. Ростом он был не более чем с метр. А лицо шкодливое, точь-в-точь как у моего внука, когда он хулиганит. Не успела я испугаться, как он исчез.
- А пламя куда делось?
- Тоже исчезло.
- И никаких следов на обоях и потолке?
- Абсолютно.
Зинаида Петровна перевела дух. Журналисты переглянулись.
- Вы не можете показать то место, где появился этот мальчик?
- Идемте!
Они поднялись и направились в кухню. Кухня была захламлена: на плите грудами лежали кастрюли, сковородки и миски, холодильник был сплошь заставлен горшками из-под цветов, но самым удивительным было то, что посреди кухни совершенно нелепо громоздился огромный дубовый стол и на нем стоял старый телевизор, почему-то перевернутый. Стол преграждал путь к окну, и было удивительно, как хозяйка со своими габаритами умудрялась прорываться к подоконнику, на котором стояла батарея цветов.
- Вот здесь он и находился, - произнесла Зинаида Петровна, указывая на противоположную от плиты стену.
Расстояние между стеной и плитой было настолько узким, что Берестов так и не сообразил, каким образом она смогла отскочить от плиты и не вписаться в противоположную стену, а тем более не раздавить инопла нетянина.
- Сфотографируй это место, - сказал он фотографу и уставился на огромную медную люстру из пяти лампочек, висящую над перевернутым телевизором. "Зачем столько света на кухне?" - подумал, а вслух спросил:
- Как же вы девять месяцев готовили без света?
- Я, можно сказать, почти не готовила, - засмеялась хозяйка. Питалась в кафе. Поэтому мне и холодильник не был нужен.
После того как фотограф сделал несколько снимков на кухне, компания вернулась в комнату. Фотограф, отложив фотоаппарат, неожиданно энергично налег на печенье. А Берестов стал мучительно соображать, к чему привязать всю эту галиматью, чтобы состряпать приличную заметку. Фактов она накидала достаточно, но информационного повода как не было, так и нет. "За что бы такое уцепиться?" - думал он, в четвертый раз озирая комнату. Но женщина, неожиданно снизив голос до полушепота, сказала:
- Однажды я ставила иглы одной ясновидящей. И эта ясновидящая мне говорит, что, когда поправится, непременно обследует мою ауру. Через три сеанса ей стало лучше. Поднялась она сама с кровати и начала водить над моей головой руками. Затем опустила руки и спросила: "Вы контактируете с космосом?" - "Нет", - отвечаю я. - "Напрасно, - говорит она. - Они вами очень интересуются. Более того, следят за каждым вашим шагом. Ничего страшного в этом нет. Большинству инопланетяне приносят успех и процветание, но некоторым они несут несчастье". Так вот, - вздохнула Зинаида Петровна, - после этого я поняла, что отношусь к меньшинству.
Глаза хозяйки сделались грустными.
- На вас посыпались несчастья? - осторожно спросил Берестов.
- Посыпались и продолжают сыпаться.
- Как это проявляется? - оживился журналист.
- Об этом не стоит говорить, - отмахнулась Зинаида Петровна. - Это очень тяжело.
- Хотя бы один пример!
- Пример? - тяжело вздохнула хозяйка. - Ну, скажем, вылетела у меня пломба. По пути с работы домой захожу я в стоматологическую поликлинику дело одной минуты, - а выхожу оттуда через четыре часа с развороченной челюстью без пяти зубов.
От такого примера даже Стас перестал жевать, а Берестов снова включил диктофон, который уже намеревался бросить в сумку.
- Как же так получилось? - пробормотал он растерянно.
- Так и получилось, что до сих пор я с ними сужусь. А за месяц до этого возвращаюсь я домой и нахожу своего сына мертвым. Он был весь в колотых ранах, а судебная экспертиза в своем заключении написала: "Умер от сердечной недостаточности". Прокуратура до сих пор не возбудила по этому факту уголовного дела.
Печенье выпало из рук фотографа, а журналист потерял голос. Друзья переглянулись и покосились на фотографию в черной рамке.
- Вот это ни черта... - прошептал Берестов.
3
- Ну что, шизофреничка? - спросил Стас, когда они спускались на лифте.
- Вообще-то не похоже, - покачал головой Берестов. - Вполне умная баба, только, как мне показалось, хочет сойти за дуру. А вот зачем?
Берестов ещё не отошел от смущения и был задумчив. "Может, нужно было плюнуть на всю эту инопланетную эпопею и подробно расспросить про сына?" подумал он.
Только криминал - не его область. Хотя уфология тоже была когда-то не его областью. Но чем больше он погружался в нее, тем популярней становился среди желтых изданий. Среди читателей бульварной прессы он даже снискал некоторую славу. А вообще изначальная его журналистская специальность экономическая политика. Только об этом уже не помнит ни один редактор.
- Не фига себе, - почесал затылок Стас. - У неё сына убили, а она нам туфту про инопланетян гонит.
- Не совсем туфту, - почесал затылок Берестов. - Со светящимся коридором и гигантами с длинными руками я уже имел дело в пермском лесу. Скажу тебе по секрету: к инопланетянам это имеет весьма косвенное отношение.
- А с мальчиком-инопланетянином, у которого шкодливое лицо, имел дело? - ухмыльнулся Стас.
- А вот это полнейшая ерунда. Про мальчика она прочитала в "Мегаполисе". Я тоже про него читал. Вопрос в другом: зачем ей это надо? пожал плечами Берестов.
После того как лифт остановился, Леонид внезапно стукнул себя по лбу и воскликнул:
- Вспомнил! Подожди меня здесь. Я сейчас.
Стас пожал плечами и вышел из лифта, а Леонид снова нажал на двенадцатый. Выйдя на последнем этаже, он прошел мимо квартиры Климентьевой, скосив глаза на дверной глазок, и проследовал дальше вверх по лестнице, которая вела на техэтаж. Однако на следующем пролете путь ему преградила железная решетка с навесным замком. Сквозь пыль и ржавую решетку, которая, по всей видимости, не открывалась уже несколько лет, было видно, что ведущая на чердак дверь тоже наглухо заперта. Прилегающие к ней ступени были сплошь усыпаны жестяными банками из-под пива, разного калибра окурками и толстым слоем пыли. Черные от копоти стены разрисованы масонскими и фашистскими знаками, а также надписями не литературного содержания. На потолке висели прилипшие к штукатурке обугленные спички. Должно быть, до кодовых замков это место было излюбленным у подростков.
Но Берестова заинтересовала чердачная дверь. Во-первых, она была бронированной. Во-вторых, у неё было как минимум два внутренних замка и один висячий. В-третьих, по величине она в полтора раза превышала обычную дверь как по высоте, так и по ширине.
- Так-так, - пробормотал себе под нос Берестов, ничего не понимая, для бульдозера вход расширяли, что ли?
В чрезвычайной задумчивости спустился он на первый этаж, где его ждал фотограф, уже начинавший нервничать.
- Ты чего-то оставил у нее?
- Диктофон.
Друзья вышли из подъезда и побрели в сторону Киевского вокзала. Настроение у обоих было тягостным.
- Что-то мне не очень, - признался Стас. - Особенно фотография в черной рамке.
- Ты её сфотографировал?
- На черта она мне сдалась!
Друзья миновали перекресток, милицейскую будку, затем рыночек с азербайджанскими продавцами, образовавшийся, судя по всему, стихийно, и Берестов снова хлопнул себя по лбу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30