А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

А почему? – хрипловатый голос набирает силу и звучит гневно. – А потому, что кое-кто из нас хочет быть добреньким дядей по отношению к своим коллективам! – Голос поднимается нотой выше, становится пискливым. – Проявляет чрезмерную терпимость. Так, к примеру, директор Якубяк, в хозяйстве которого, как отмечал прокурор, больше всего случаев хищений, не привлекает к ответственности виновных. Терпимость тем более опасна, что она разлагает людей. Не приходится удивляться, что именно у него произошел пожар, – заканчивает оратор.
Корч слушает выступления со смешанным чувством. Из головы у него никак не выходят богатые виллы и рабочие, прилаживающие оконные рамы. «Интересно, где берут эти рамы?» – думает он, глядя на сходящего со сцены толстяка.
– Слово генеральному директору Якубяку, – объявляет председательствующий.
Поручик поднимает голову. «Что он ответит на этот прямой выпад?»
Высокий, сухощавый, слегка седеющий человек в безукоризненно сшитом костюме поднимается на трибуну.
– Здесь прозвучало обвинение в том, что на руководимом мной предприятии отмечается больше всего хищений стройматериалов. И это действительно так, но не совсем. Как известно, наши стройки разбросаны по разным частям города. Это создает благоприятные условия для хищений, тем более что строительные материалы являются, как известно, товаром остродефицитным. Многие из тех, кто ведет в нашем городе индивидуальное строительство, пытаются доставать материалы легальным путем. А если легальный путь подводит? Тогда они начинают искушать моих людей: достань, мол, то, достань другое. И случается, люди поддаются. Только вот не знаю, кто здесь более повинен и кто несет большую ответственность: тот, кто подбивает на воровство, или тот, кто поддается соблазну подзаработать?! Ведь речь идет не только о разной степени ответственности, но и о разном уровне сознательности. О причинах пожара говорить не буду. Следствие покажет, простая ли это случайность, чья-то неосмотрительность или злой умысел.
Якубяк возвращается на место.
Корч наблюдает за ним с интересом. Этот человек заметно выделяется из всех окружающих. Одеждой, манерой держаться, образом мыслей. Корчу нравится и он сам, и его аргументация. «Угодил прямо в десятку. Действительно – легальными ли путями владельцы вилл достают строительные материалы? Откуда средства на такие капиталовложения? Из зарплаты?»
Его размышления прерывает шум – объявлен перерыв.
Зал постепенно пустеет. В дверях толкучка. Корч оказывается одним из последних. Он никого здесь не знает, подходит к окну и, опираясь о подоконник, закуривает.
– Вы, поручик, у нас, кажется, недавно? – знакомый скрипучий голос. – Нам не довелось еще познакомиться.
Корч поворачивается: Янишевский.
– Я работаю здесь в милиции всего две недели, – поясняет он сдержанно.
– А откуда вы прибыли? – следует новый вопрос.
– Из Варшавы.
– Ну и как вам у нас – нравится? Заборув не столица, конечно, но город живописный, с красивыми окрестностями. Работы у вас будет немного. – Тон чуть покровительственный. – Мы все стараемся помогать милиции в поддержании порядка. Вот только со строителями пока не все ладно.
– А почему майор Земба не пришел? Вы, кажется, новенький? – вопрос адресуется Корчу. На этот раз собеседник – председатель городского Совета Антони Пыжак.
– Начальника вызвали на совещание в воеводство, – вежливо отвечает Корч. – В здешнем отделе милиции я работаю две недели.
– Так это вы тот новичок, что проявил на пожаре такую доблесть? Млодец, молодец… – снова тот же покровительственный тон.
– Слушай, Антось, у меня к тебе дело. – Янишевский отводит Пыжака в сторону.
До Корча доносится обрывок разговора:
– …будет голёнка. Приедешь?
– Хорошо. Возьму с собой и Аню. Пусть девочка немного развлечется. Кстати, у меня к тебе тоже просьба. Пришли ко мне завтра утром слесаря. Замок испортился. Пусть на всякий случай прихватит с собой новый. Ладно?
Корч молча курит. В одиночестве, под, перекрестными взглядами. Он старается делать вид, что не замечает их, этих взглядов. Но чувствует себя здесь чужим, словно незваный гость.
– Вы отметились в списке участников совещания? – На этот раз к нему подходит стенографистка. – Я Анна Матыс, – представляется она первой. Анджей пожимает протянутую руку.
– Я расписался за майора Зембу, – снова вежливо говорит он, стараясь не выдать своего внутреннего раздражения.
– О, так это вы новый сотрудник нашей милиции? Вы ведете следствие по делу о пожаре у Якубяка?
Корч смотрит на нее с удивлением. Молчит.
– Не хотите разглашать служебной тайны?! Какая же это тайна? Все уже знают… Вы спасли Яся Врубля? Вы женаты? Откуда вы приехали? – вопросы сыплются градом.
– Ну, если всем давно уже все известно, зачем же вы у меня спрашиваете? – вопросом на вопрос отвечает Корч. – Позвольте спросить и мне: вы здесь работаете?
– Да, я секретарь председателя Совета Пыжака. – В тоне ответа нотка гордости. – Все дела проходят через меня, а шеф, – кивок головой в сторону группы, где стоит Антони Пыжак, – во всем на меня полагается и всегда прислушивается к моему мнению. Кажется, он ищет меня. Надо идти. Надеюсь, мы еще встретимся. – Она бросает на него многозначительный взгляд.
Корч гасит сигарету. Направляется в зал. Его останавливает молодой парень в светлой рубашке с ключами от автомобиля в руке:
– Извините, вы не видели директора Голомбека? А, спасибо, вот он идет…
Парень останавливается неподалеку. Голомбек подходит к нему. Они негромко о чем-то говорят. Корч слышит завершение беседы:
– …никого не застал.
Ответ теряется в общем говоре. Корч входит в зал.
ГЛАВА V
Рабочий кабинет Корча никак не заслуживает столь громкого названия, он скорее похож на клетушку, в которой с трудом умещается стол с двумя стульями по бокам да несгораемый шкаф – непременный атрибут милицейского ведомства. Чтобы сесть за стол, приходится протискиваться через узкий проход. Поручик, однако, вполне доволен – для работы у него есть свой угол. Вместе с довольно объемистой стопкой дел он достался Корчу в наследство от капитана Жарского, ушедшего вскоре после его приезда на пенсию.
Одно из дел Корч сейчас и просматривает. Речь идет о хищении строительных материалов. Подозреваемый уже третий месяц лежит в больнице. Диагноз: инфекционная желтуха. Допросить его и закончить расследование пока невозможно. По мнению Корча, следовало бы выяснить ряд дополнительных обстоятельств. Заявление о хищении нескольких квадратных метров паркетной клепки подписали кладовщик Валенты Антос и директор магазина строительных материалов Витольд Барковский. Последний – в качестве лица, которому подозреваемый предлагал купить у него украденную со склада паркетную клепку. О том, каким чудом рабочему удалось вынести паркет со склада, в заявлении ни словом не упоминается. Предшественник Корча не допросил по этому поводу кладовщика. «Счел несущественным? А ведь это пролило бы свет на порядки, царящие на складе!»
Именно эти порядки особенно интересуют Корча. «Если со склада запросто можно вынести, например, паркет, то вполне вероятно, что можно вынести и многое другое. Вот, кстати, еще дело рабочего Дузя, о котором столько говорилось на совещании».
Корч решает изучить с этой точки зрения все архивные дела. Идея ему нравится, и он хочет тут же приступить к ее осуществлению.
Раздается стук в дверь.
– Войдите! – бросает он неохотно.
В дверях хрупкая шатенка в скромном летнем платьице.
– Я хотела бы видеть поручика Корча. Это не вы? – спрашивает она робко.
– Слушаю вас. – Корч выходит из-за стола, удивленный этим неожиданным визитом.
На лице девушки нескрываемое волнение.
– Это вы! – Она хватает его за руку. – Не знаю, как вас благодарить! Вы спасли моего брата. Он один у меня остался… – подбородок у нее дрожит, в глазах стоят слезы.
Корч растерян, не знает, как себя держать.
– Это моя обязанность, – бормочет он. – Для этого мы и были на пожаре, чтобы помочь людям.
– Вы не знаете, что значит для меня Ясик! – Слезы градом катятся по лицу. Девушка торопливо ищет в сумочке платок. Сумочка падает у нее из рук. По полу рассыпается мелочь.
Корч помогает все собрать. Затем усаживает девушку на стул и выходит из комнаты, чтобы принести воды. «Говорят, это помогает». Ему никогда еще не доводилось успокаивать плачущих девушек. Те, с которыми ему случалось иметь дело, обычно не плакали. Ни одна из них не выражала своей признательности подобным образом. Да и вообще в этой области у него не слишком богатый опыт.
Когда он, все еще озадаченный, возвращается с водой, девушка уже не плачет, и только покрасневшие глаза выдают ее минутную слабость.
– Простите меня, пожалуйста. – Она явно смущена. – Не подумайте, что я какая-нибудь истеричка. Просто мне сразу же вспомнилось и другое горе…
– Что вы имеете в виду? – спрашивает Корч и только тут вспоминает, что начальник милиции говорил ему о трагической смерти ее старшего брата.
– Ясик, которого вы спасли, мой младший брат. Из всей семьи у меня остался только он… – Она умолкает, с трудом сдерживая волнение. Затем продолжает: – Пятнадцать лет назад в железнодорожной катастрофе погибли наши родители. Мне тогда было десять лет, а Ясику – годик. Старший брат, Юрек, в то время учился в институте. Когда мы остались одни, он бросил учебу и пошел работать. Все эти пятнадцать лет он был для нас и отцом, и мамой. Ради нас он отказался от всего. Готовил, стирал пеленки, одевал и обувал нас с братишкой. Я старалась помогать ему: отводила Ясика в детский садик Потом кончила торговый техникум и пошла работать Теперь я уже шестой год директор хозяйственного магазина. Юрек работал мастером в строительном управлении. Мы думали, подрастет Ясик, Юрек опять пойдет учиться, а я буду заниматься хозяйством. Год назад сменился директор в стройуправлении, где работал Юрек. Новый – Якубяк – очень ценил Юрека, он выдвинул его на должность начальника стройки, словом, все шло как нельзя лучше. Юрек любил свою работу и отдавал ей все силы. Мы зажили счастливо, и вдруг как гром среди ясного неба – Юрек погибает. Говорят, утонул. – Голос у нее срывается.
– Почему «говорят»? Вас же, вероятно, ознакомили с результатами вскрытия. Врачи должны были точно установить причину смерти. – Корч удивлен.
– Установили, что он утонул, купаясь в озере… что это был несчастный случай… возможно, даже вызванный опьянением.
– Я понимаю, трудно, конечно, примириться со смертью близкого человека, но такие случаи бывают. Судорога, внезапный обморок. Алкоголь снижает реакцию. Даже прекрасный пловец может утонуть.
– Но Юрек не собирался купаться в тот вечер. У него была назначена какая-то деловая встреча. Он ушел и больше не вернулся. Через несколько дней тело его выбросило на берег. Одежду нашли в зарослях терновника. А в этом месте вообще никто никогда не купается. Весь берег здесь густо зарос, терновник очень колючий, и через него не продерешься, не поцарапавшись. А на теле у Юрека не было никаких царапин. Значит, не он прятал здесь одежду и не здесь входил в воду. Если вообще входил… У него была назначена встреча. С кем? Я ходила, спрашивала. Милиция тоже проверяла. И все впустую. – Ирана Врубль недоуменно разводит руками. – Каким чудом он оказался на озере? Я писала заявления, жалобы, просила выяснить все эти странные обстоятельства, не соглашалась с заключением о причинах смерти. Наконец я всем надоела, и от меня стали отмахиваться как от назойливой мухи. А некоторые даже решили, что я свихнулась на этой почве. На меня еще и до сих пор косятся, поскольку я продолжаю настаивать на новом расследовании этого дела. Ну вот, вместо того, чтобы поблагодарить вас за спасение Ясика, я морочу вам голову, – виновато прерывает она свой рассказ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25