А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На своем побитом, ржавом и грязном пикапе Мартин вез арбузы, которые он купил на одной из ферм возле Джахры. У обочины дороги, над кучей булыжника то появлялась, то исчезала голова в белой куфие. От глаз Мартина не укрылся и мелькнувший на мгновение ружейный ствол. Потом и голова, и оружие скрылись за булыжником.
Для Мартина пикап оказался идеальной машиной. Он попросил разбитый пикап, справедливо полагая, что рано или поздно - скорее рано - иракские солдаты начнут конфисковывать хорошие автомобили для собственных надобностей.
Мартин бросил взгляд в зеркало заднего обзора, притормозил и свернул с шоссе. Сзади приближался грузовик, битком набитый солдатами народной армии.
Кувейтский юноша поводил стволом винтовки, стараясь поймать мчавшийся грузовик в прорезь прицела. В этот момент сильная рука зажала ему рот, а другая вырвала винтовку.
- Не думаю, что ты горишь желанием умереть именно сегодня, не так ли? - проворчал кто-то в ухо юноше.
Грузовик проехал, а вместе с ним улетучился и шанс выстрелить из засады. Юноша и без того был напуган, а теперь просто дрожал от страха.
Когда грузовик скрылся из виду, хватка незнакомца ослабла. Юноша высвободился и перевернулся на спину. Над ним склонился высокий, бородатый, серьезный бедуин.
- Кто вы? - пробормотал юноша.
- Тот, кто не станет убивать одного иракского солдата, когда в том же грузовике едут еще двадцать. Где ты спрятал машину?
- Вон там, - показал юноша.
Ему было лет двадцать, но он изо всех сил старался казаться старше. «Машиной» оказался мотороллер, стоявший ярдах в двадцати под деревом. Бедуин вздохнул. Он положил на землю винтовку, старый «ли-энфилд» 303-го калибра, который мальчик, должно быть, откопал в антикварной лавке, и повел его к пикапу.
Мартин задним ходом подъехал к куче булыжника, поднял винтовку и спрятал ее под арбузами, потом подогнал пикап к мотороллеру и бросил его на арбузы. Несколько спелых плодов треснули.
- Залезай, - сказал он.
Мартин остановил пикап в безлюдном месте недалеко от Шувайхских ворот.
- Как ты думаешь, что ты делаешь? - спросил бедуин.
Юноша смотрел невидящим взглядом через ветровое стекло, усеянное пятнами разбившихся насекомых. У него навернулись слезы на глаза, губы дрожали.
- Они изнасиловали мою сестру. Она работала медсестрой.., в госпитале «Аль-Адан». Их было четверо. Они погубили ее.
Бедуин серьезно кивнул.
- Это только начало, - сказал он. - Значит, ты хочешь убивать иракцев?
- Да, сколько смогу. Пока не убьют меня самого.
- Это дело нехитрое. Сложнее сделать так, чтобы тебя не убили. Если ты не возражаешь, думаю, лучше сначала я научу тебя воевать. Иначе ты не протянешь и дня.
Юноша всхлипнул.
- Бедуины не воюют, - возразил он.
- Ты никогда не слышал об «Арабском легионе»? - Юноша молчал. - А еще раньше были принц Фейсал и арабское восстание? Все они бедуины. Ты один или у вас собралась компания?
Юноша оказался студентом. До оккупации он учился на юридическом факультете Кувейтского университета.
- Нас пятеро. Мы все хотим одного и того же. Я решил пойти первым.
- Запомни адрес, - сказал бедуин.
Он продиктовал адрес одной из вилл на боковой улочке в районе Ярмук. Юноша два раза ошибался, но на третий повторил адрес без ошибки. Мартин заставил его повторить название улочки и номер дома еще двадцать раз.
- Завтра в семь вечера. Будет уже темно. Но комендантский час начинается в десять. Подъезжайте по одному. Машины оставляйте ярдах в двухстах, не ближе, дальше идите пешком. Входите в дом один за другим, через двухминутные интервалы. Дверь и ворота будут открыты.
Мартин проводил глазами уехавшего на мотороллере юношу. Совсем сырой материал, подумал он, но пока ничего лучшего у меня нет.
Молодые кувейтцы приехали во время. Мартин лежал на плоской крыше дома, стоявшего напротив виллы, и наблюдал за ними. Все были явно возбуждены, даже взвинчены, вели себя крайне неуверенно, постоянно оглядывались, исчезали в подворотнях, потом появлялись снова. Насмотрелись фильмов про шпионов, подумал Мартин. Когда собрались все, он выждал еще десять минут. Иракских солдат не было видно. Мартин соскользнул с крыши, пересек улицу и вошел в дом с черного хода. Заговорщики в напряженном ожидании сидели в большой гостиной; они включили свет, забыв опустить шторы. Пять смуглых юношей и одна девушка.
Все следили за входной дверью, а Мартин появился с другой стороны, из коридора, который вел на кухню. Казалось, он вырос из-под земли. Молодые заговорщики успели лишь мельком увидеть его лицо: прежде всего Мартин выключил свет.
- Опустите шторы, - спокойно сказал он.
Шторами занялась девушка. Это была женская работа. Потом Мартин снова включил свет.
- Никто не должен видеть вас вместе, - сказал он. - Поэтому никогда не включайте свет, не опустив прежде шторы.
Мартин условно разделил шесть имевшихся в его распоряжении домов на две группы. В четырех из них он жил, каждый день без какой-либо системы меняя адрес. Уходя из дома, он обязательно оставлял неприметный знак: как бы ненароком попавший в дверной косяк опавший лист, пустую жестянку на ступенях. Если что-то пропадет или будет сдвинуто с места, значит, в этом доме в его отсутствие кто-то побывал. В двух других домах Мартин хранил половину «имущества», которое он перевез из тайника в пустыне. Для встреч со студентами он выбрал тот дом, которым можно было пожертвовать без особого ущерба; отныне он ни разу не останется в нем на ночь.
Из молодых кувейтцев четверо были студентами, а один работал в банке. Прежде всего Мартин предложил им кратко рассказать о себе.
- Теперь вам потребуются новые имена. - Мартин сам дал каждому подпольную кличку. - Не говорите о них никому - ни друзьям, ни родителям, ни братьям, никому. Если вас назовут этим именем, вы будете знать, что сообщение поступило от одного из нас.
- А как обращаться к вам? - спросила девушка, которая только что стала Раной.
- Называйте меня бедуином, - ответил Мартин. - Так будет лучше всего. А теперь повтори этот адрес.
Молодой человек, к которому обратился Мартин, задумался, потом извлек из кармана листок бумаги. Мартин забрал листок.
- Никаких бумаг. Все храните только в памяти. В народной армии, возможно, одни болваны, но про секретную полицию этого не скажешь. Если при обыске у тебя найдут эту записку, как ты объяснишь, что это за адрес?
Мартин заставил трех студентов, записавших адрес, сжечь бумажки.
- Насколько хорошо вы знаете город?
- Довольно хорошо, - ответил за всех старший, двадцатипятилетний банковский клерк.
- Но не так, как нужно. Завтра же купите карты города. Выучите их наизусть, как перед самым важным экзаменом. Запомните каждую улицу и аллею, каждую площадь, каждый сквер, каждый бульвар и переулок, все важные административные здания, все мечети и дворики. Вам известно, что сейчас в Эль-Кувейте стали исчезать таблички с названиями улиц?
Все кивнули. Через пятнадцать дней после вторжения иракских войск кувейтцы, оправившись от шока, включились в пассивное сопротивление, что-то вроде кампании гражданского неповиновения. Эта кампания никем не организовывалась, она родилась как бы сама собой. Одним из проявлений ее деятельности стало уничтожение табличек с названиями улиц. Эль-Кувейт всегда был очень запутанным городом, а без указателей он превращался в настоящий лабиринт.
Теперь иракские патрули стали все чаще и чаще теряться. Для секретной полиции поиск жилища подозреваемого по известному адресу превращался в кошмар. По ночам на главных перекрестках все указатели срывали или поворачивали в обратную сторону.
Последние два часа занятий Мартин посвятил основам безопасности.
- Куда бы вы ни направлялись - на задание или на явку, - у вас всегда должна быть наготове легенда, которую можно было бы проверить. Никогда не держите при себе никаких компрометирующих бумаг. С иракскими солдатами всегда разговаривайте вежливо, даже почтительно. На слово не верьте никому.
Отныне каждый из вас - это два человека. Один - это тот, кого все знают, обычный студент или клерк. Он вежлив, внимателен, законопослушен, безвреден, безопасен. Такой не бросится в глаза иракцам, потому что ничем им не угрожает. Он не станет оскорблять их страну, их государственный флаг или их вождя. Амн-аль-Амм никогда не обратит на него внимания. Он будет жить на свободе. И лишь в особых случаях, в момент выполнения задания, появляется другой человек. Он научится быть умным, коварным, опасным противником и потому тоже останется в живых.
Мартин рассказал об основных правилах, которые отныне все они должны будут соблюдать при встречах на явочных квартирах:
- Подъезжайте заранее, машину оставьте за квартал. Уйдите в тенистый уголок и понаблюдайте минут двадцать. Осмотрите все соседние дома. Проверьте, не покажется ли чья-то голова на крыше; не исключено, что там вас будет ждать засада. Прислушайтесь, не шуршат ли неподалеку солдатские ботинки по гравию, не донесется ли до вас звон металла по металлу. Посмотрите, не горит ли где огонек сигареты.
Пока еще можно было добраться домой до комендантского часа, Мартин объявил первое занятие законченным. Молодые люди не скрывали разочарования.
- А как же оккупанты? Когда мы начнем их уничтожать?
- Когда научитесь, как это делается.
- Неужели мы ничего не можем сделать сейчас?
- Когда иракским солдатам нужно перебазироваться с одной улицы на другую, что они делают? Шагают по городу?
- Нет, ездят на грузовиках, пикапах, джипах, украденных легковых автомобилях, - ответил студент-юрист.
- Правильно. А у любого автомобиля есть бензобак, - сказал бедуин, - который очень легко открывается. Бросьте в бак сахар, кусочков двадцать. Он растворится в бензине, пройдет через карбюратор, а в горячем двигателе превратится в твердую карамель. Двигатель выйдет из строя. Смотрите, чтобы вас не поймали. Работайте парами и в темное время суток. Один наблюдает, другой бросает сахар. На это нужно секунд десять.
Возьмите квадратную дощечку, примерно четыре на четыре дюйма, пробейте ее четырьмя большими острыми стальными гвоздями. Бросьте ее на землю острыми концами вверх и толкните ногой под колесо стоящего автомобиля.
В Эль-Кувейте много крыс, поэтому есть и лавки, в которых продают крысиный яд. Возьмите белый яд на основе стрихнина, а у булочника купите тесто. Наденьте резиновые перчатки, замесите яд в тесто, потом перчатки сожгите. Когда дома никого не будет, испеките хлеб.
Студенты слушали, затаив дыхание.
- А потом нужно будет отдать его иракцам?
- Нет, достаточно везти хлеб в открытых корзинах на мотороллере или в кузове пикапа. Первый же патруль, который остановит вас на дороге, обязательно украдет хлеб. Встретимся здесь же через шесть дней.
Уже через четыре дня стали подозрительно часто ломаться иракские автомобили. Одни из них отбуксировали в мастерские, другие - шесть грузовиков и четыре джипа - просто бросили. Механики быстро докопались до причины, но, конечно, не могли сказать, кто и когда вывел машины из строя. Одновременно стали лопаться шины; дощечки с гвоздями солдаты передали в полицию безопасности. Полицейские, вне себя от злости, избили нескольких первых попавшихся кувейтцев.
Потом в госпитали стало поступать все больше солдат с резкими болями в желудке; все они мучились от жестокой рвоты. Армейские интенданты не утруждали себя, чтобы обеспечить своих солдат, и те на дорожных постах и в самодельных каменных норах на улицах жили впроголодь; они никак не могли отравиться солдатской пищей. Поэтому было решено, что причиной заболеваний является отравление грязной водой.
Несколькими днями позже в госпитале «Амири» в Дасмане кувейтский лаборант взял на анализ пробу рвоты у одного из иракских солдат. Он в замешательстве подошел к руководителю отдела:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111