А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Он специально полетел в Москву, чтобы получить разрешение на проведение этой акции.
-- Он его не получил. Ему было приказано отпустить Кэпа и его людей. Его команда выполнила приказ. Поэтому мне пришлось взрывать машину практически в центре города, подвергая риску жизни посторонних людей. Это была неприятная перспектива, но выбора у меня не оставалось. К счастью, все
обошлось. Запрет на акцию по ликвидации Кэпа дал Профессор. Хотя приказ передал по телефону сам Егоров. У меня есть записи его переговоров.
-- Не держите меня за дурака, -- попросил я. -- Эти линии защищены, вы не могли их прослушивать.
-- Да? Тогда я задам вам другой вопрос. Откуда вы узнали, кто такой Профессор? Даже если вы связаны с какой-то спецслужбой, чего я не исключаю, вы не могли получить там информацию о Профессоре. Даже крохи. Я скажу, что вам помогло. Новейшая техника. Не буду даже говорить какая, хотя догадываюсь. Почему же вы думаете, что у меня техника хуже? Показать запись? -- предложил он.
-- Не нужно.
-- Значит, в этом мы сошлись. Наши цели совпадали. Думаю, что они и дальше будут совпадать. Проблема только в том, что вы не знаете своей цели. И я ее не знаю. Зато я знаю свою. Задавайте вопросы.
-- Чем вам помешал Кэп? Антонюк для вас пешка. Губернатор, как я понял, тоже не очень вас интересует. Что вас интересует?
-- Вы мыслите только в плоскости выборов. Будущий губернатор, кто бы им ни стал, фигура, конечно, весьма значительная, член Совета Федерации и все такое. Но в данной ситуации это не имеет ни малейшего значения. Имеет
значение только одно: кому достанется порт. А еще конкретнее контрольный пакет акций, который пока находится у государства, но который обязательно будет выставлен на торги. Если губернатором станет Антонюк, он сумеет передать большую часть пакета своему банку "Народный кредит" на весьма
льготных условиях. Здесь множество лазеек, и все их Антонюк знает. Если губернатором останется Хомутов, контрольный пакет окажется у Кэпа, который связан с несколькими крупными германскими фирмами. Это обеспечит приток иностранных инвестиций, в которых так заинтересован город, да и вся Россия.
-- Кэп -- бандит. И Профессор знает это не хуже нас, -- заметил я.
-- Согласен, -- кивнул Столяров. -- У меня тоже вызвали сомнения слова Егорова о том, что Кэп давно уже легализовал свой бизнес и может рассматриваться как равноправный партнер. Для немцев он, возможно, и равноправный партнер, но мы-то знаем, кто он такой. Поэтому я его и убрал.
-- Значит, у немцев больше нет в городе партнера и альянс рассыпается? -- предположил я.
-- Вот именно, -- подтвердил Столяров. -- В городе больше нет человека, который мог бы аккумулировать такие средства. А за наследство Кэпа сейчас начнется такая борьба, что мало кто останется после нее в живых.
-- Значит, и в случае победы нынешнего губернатора, и в случае его поражения город все равно не сможет рассчитывать на иностранные инвестиции?
-- В случае победы Антонюка -- нет. Ни один разумный человек на Западе не даст сегодня даже пфеннига коммунистам. Нынешние демократы тоже не вызывают особого восторга, но под них деньги дадут.
-- Кто?
-- Я.
-- Вы?! И сколько же вы сможете вложить в дело?
-- Сейчас у меня около шестнадцати процентов акций порта. У меня есть потенциальные партнеры, которые смогут вложить в реконструкцию порта до полумиллиарда долларов. В сумме это будет больше контрольного пакета.
-- Вам нужен именно контрольный пакет и ничуть не меньше?
-- Совершенно верно. Он позволит отдать дело в руки иностранных менеджеров, которые умеют работать, а не воровать.
-- Знает ли об этом варианте Профессор?
-- Полагаю, что да. Мы дали импульс. Некая фирма "Фрахт интернейшнл" подала заявку на покупку тридцати шести процентов акций за двести сорок миллионов долларов. Между нами, это моя фирма.
Все это, конечно, выглядело абсолютной фантастикой. На каменной скамье у самой кромки мола сидит плюгавый человек в задрипанном плаще и приплюснутой кепке и спокойно, как о погоде, рассуждает о сотнях миллионов
долларов. Но я почему-то ему верил. Была в нем какая-то внутренняя убедительность. А может, дело было в том, что он не пытался меня убеждать, а просто раскрывал передо мной то, что оставалось за кулисами внешних событий, в вареве которых я крутился. Ну, и то, что он обладал совершенно уникальной
информацией, тоже чего-то стоило. Кто же он? Это был единственный вопрос, который у меня оставался, но я понимал, что не получу на него ответа.
-- У вас есть еще вопросы? -- спросил Столяров.
-- Нет, -- сказал я. -- Ваша очередь спрашивать.
-- Спасибо. Я начну с мелочей. Впрочем, сейчас трудно сказать, что мелочь, а что не мелочь. Но все-таки. Вы знакомы с командой подполковника Егорова?
-- Да.
-- Что вы о них думаете? Я слышал, что вы о них сказали Егорову после захвата Кэпа. Это был комплимент?
-- Нет.
-- У меня такое же мнение. Я присмотрелся к тому, как они ведут себя на митингах Антонюка. Райнеры. Чистильщики чрезвычайно высокой квалификации. Вы правы: в прошлом, возможно, боевые пловцы. Вы задали Егорову вопрос,
оговорившись, что он, возможно, глупый: зачем ему такая команда. Не думаю, что этот вопрос глупый. Вы нашли на него ответ?
-- Нет. А вы?
-- Тоже. Надеюсь -- пока. Вторая частность. Некоторое время ваш человек, Злотников, следил за Салаховым. Потом вы сами обходили дома на Строительных улицах. Что вы хотели узнать?
-- Кто убил Комарова.
-- Узнали?
-- Да. В милиции и прокуратуре уверены, что работал приезжий киллер, чужак. Нет, работал свой. Его все видели, но никто не обратил внимания. Именно потому, что он свой. Его даже допрашивали в милиции как свидетеля, и он тоже подтвердил, что никаких чужаков в этот вечер не видел.
-- Кто же он? -- спросил Столяров. -- Салахов?
-- Да.
-- Откуда у него такая квалификация?
-- В Афгане он был снайпером. Потом был ранен, лечился в госпитале под Москвой. Думаю, что там на него и обратили внимание люди из ГБ. Он выполнял их спецзадания. Они не исключают, что параллельно он работал и на криминальные структуры. На этом, видимо, его и прижал подполковник Егоров.
Егорову срочно нужен был исполнитель. Вряд ли Салахов по собственной воле или даже за большие деньги согласился бы работать не просто в родном городе, где его все знают, а по соседству с собственным домом. Слишком большой риск.
Его заставили.
-- Это ваши предположения или есть такая информация?
-- Есть и информация.
-- Полагаю, вы не сообщите, откуда она получена?
-- Правильно, не сообщу.
-- Кто убил Салахова в телецентре?
-- Я.
-- Почему?
-- По той же причине, по которой вы убрали Кэпа. Он мне мешал.
-- Мне кажется, что вы со мной откровенны, -- подумав, заметил Столяров.
Я подтвердил:
-- Да. В разумных пределах.
-- А теперь расскажите мне, как на вас вышел Профессор. Вы не блефовали, когда сказали Кэпу, что он беседовал с вами в подмосковном военном госпитале?
-- Нет.
-- Я так и подумал. Откровенность иногда бывает очень сильным оружием. Гораздо более сильным, чем скрытность и ложь. Расскажите мне об этой встрече и о вашем разговоре. Я попрошу: очень подробно. Максимально подробно. Я
объясню почему. Дело в том, что я знаю Профессора больше тридцати лет. И в разговоре могли быть детали, на которые вы не обратили внимания. А я могу обратить именно потому, что знаю его очень хорошо. Как он выглядел?
-- Высокий, седой, в очках с золотой оправой. Коротко стриженые волосы, седые небольшие усы.
Столяров усмехнулся:
-- Вы осторожный человек. Это похвальное качество. Ну почему не устроить небольшую проверку, если есть такая возможность? Думаю, что я поступил бы точно так же. Нет, Сергей. Он действительно высокий, мосластый, с узким, совершенно лысым черепом, с орлиным носом, с жилистой шеей. Похож на старого грифа. Он никогда не носил ни усов, ни очков. Не курит, говорит чуть скрипуче. Умеет произносить слово "Россия", и это не звучит в его устах фальшиво. Как ни странно. Таким он, во всяком случае, был пять лет назад, когда мы последний раз виделись. Это было в Кельне. Не думаю, что за это время он сильно изменился. А теперь я вас внимательно слушаю.
И я рассказал ему все, что знал. Ну, почти все. Во всяком случае, весь разговор с Профессором и Егоровым пересказал дословно. Я не знал, кто этот человек, но он вызывал доверие. Доверие доверием, но были и факты, которые и впрямь позволяли мне думать, что у нас может быть общая цель. Кэпа-то все-таки он убрал. И была еще одна причина моей откровенности. Уж больно я запутался во всех этих фокусах вокруг моей поездки в Японию, неизвестно для чего возникшем вдруг моем алиби наоборот и прочей чертовщине, которая
сопровождала мое сотрудничество с Егоровым. Нужен был какой-то другой взгляд на ситуацию, взгляд извне. У этого смотрителя маяка мог быть такой взгляд. И у него могла быть информация, которая, сложившись с моей, даст общую картину.
-- Повторите, -- попросил Столяров, когда я закончил рассказ. -- И так же подробно.
Я повторил. Он слушал очень внимательно, изредка перебивал, задавал уточняющие вопросы. А потом снова сказал:
-- Повторите еще раз. Это не моя прихоть, Сергей. Я должен ощутить себя там, в кабинете этого военного госпиталя. Иначе я могу чего-то важного не понять.
Довод был резонный. Хотя все это больше походило на допрос, когда заставляют по десять раз повторять одно и то же и вылавливают нестыковки, по которым можно судить, что человек врет. Еще один повтор моего рассказа занял минут двадцать. После него Столяров не задал ни одного вопроса. Он докурил
сигарету, взглянул на часы и сказал:
-- Долго же вы любовались морем. Расстанемся -- посидите на камне еще минут пять. Чтобы при необходимости точно могли все описать. Давайте пройдем пешком.
Мы молча прошли по молу, озаренному вспышками маяка. У конца мола Столяров остановился.
-- Метров через двадцать заканчивается зона блокирования ваших чипов. Поэтому дальше я не пойду. Вы верите в удачу?
-- Да, -- кивнул я. -- Но специально никогда на нее не рассчитываю.
-- Я тоже. Но согласимся, что наша нынешняя встреча была настоящей удачей. Вы все поняли?
-- Кое-что. Но далеко не все.
-- А я, кажется, практически все. Первое. Задача операции -- привести к победе кандидата от НДР. Но для этого будет убит не Антонюк, нет. Будет убит Хомутов. Таким образом эти выборы будут сорваны, а при новом их проведении победит НДР. И самое главное. Знаете, кто убьет Хомутова?
-- Кто? -- спросил я.
-- Вы.
V
Второй тур выборов губернатора города К. и области был назначен на воскресенье 16 ноября, а в пятницу 7 ноября, в 80-летний юбилей Великой Октябрьской социалистической революции, в сберкассах и на предприятиях города К. и области началась выдача пенсий и ликвидация задолженности по
зарплате, которая на некоторых заводах не выплачивалась по полгода. И хотя день никто официально не объявлял праздничным, ни о какой работе не могло идти и речи. Возле сбербанков и касс предприятий выстраивались длинные
плотные очереди, от каких уже как-то отвыкли; всех халявщиков, норовивших проскользнуть вперед, быстро и умело ставили на место. В очередях было настроение не то чтобы праздника, но некоторого душевного подъема, победы, одержанной непонятно как и непонятно над кем. Те, кто успел получить пухлые кипы денег, не спешили домой, а оставались ждать товарищей, и с заводов выходили вместе, большими группами, шли в центр города и тут попадали на митинг, который по случаю 7 ноября проводили на площади Победы коммунисты, поддержавшая их "Трудовая Россия" и всякая политическая шелупень вроде
Русского национального единства и тереховского Союза офицеров.
Время для проведения митинга оказалось очень удачным, вся площадь была заполнена людьми, подходили все новые и новые. На площади собралось не меньше пятнадцати тысяч человек -- успех для сравнительно небольшого областного города несомненный.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55