А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Как бы в ответ на его мысли Жозефина слегка дотронулась до его ноги под столом и, томно улыбнувшись, нагнулась к нему и прошептала:
– Алан пропал, вы не хотел быть мой кавалер?
– С удовольствием. – Сердюк улыбнулся.
Вернулся майор.
– О-о! Вы, я вижу, весело проводить время без меня, – сказал он, занимая свое место за столиком.
– Господин Владимир есть любезный мужчина, он обещал быть мой кавалер, – пококетничала Жозефина.
– Очень приятно. – Майор скорчил на своем бледном продолговатом лице хитроватую улыбку и добавил на английском языке несколько слов, смысла которых Сердюк не уловил.
На эстраде начались новые номера, но майор и его спутница посматривала на эстраду безучастно. Посидев еще немного и выпив по рюмке коньяку, они поднялись и, пригласив Сердюка, направились к выходу. Довезли гостя до полицейского участка и, передав его в руки дежурного сержанта, попрощались с ним подчеркнуто любезно.
В камере Владимир Терентьевич долго лежал, подложив руки под голову, не меняя позы, и все думал, что бы это могло означать? Не найдя никакого ответа, он встал, выкурил сигарету, разделся и лег под одеяло, решив, что утро вечера мудренее, что майор так или иначе раскроет свои карты.
Действительно, во время очередного допроса, напоминавшего скорее дружескую беседу, майор, усадив Сердюка в кожаное кресло и сев против него, вел себя довольно фамильярно, был предупредителен, широко улыбался, вновь рассыпался в любезностях и наконец спросил:
– Вы есть довольный, господин Сердюк, как мы провели вчера вечер?
– Чудесный вечер, я даже не заметил, как пролетело время, – ответил Владимир Терентьевич.
– Вы раньше бывал ночной клуб и, как это по-русский, видал стриптиз?
– Нет, не приходилось.
– Не правда ли, хорошо проводить время в ночной клуб и мадемуазель Жозефина есть очень красивая женщина?
– Ничего, мадемуазель тоже недурна, она отличная партнерша в танце.
– Вот вы видел, у нас в свободный мир есть все: шикарный ресторан, отличный ночной клуб, бар, красивый женщин. Вы, господин Сердюк, при желании можете имет все это. – Майор откинулся на спинку кресла.
– Что вы имеете в виду? – спросил Владимир Терентьевич после непродолжительной паузы.
– Очень мало, написать маленький бумага, что вы желать оставаться у нас. Я вам давал гарантия, что вы получать много денег, имеет хорошую работу, машина и сладкую жизнь.
Владимир Терентьевич искренне расхохотался.
– Слов нет, греческий коньяк хороший напиток, мадемуазель Жозефина тоже недурна собой, и я не возражал бы встретиться с нею еще раз, однако будет лучше, если вы отпустите меня подобру-поздорову, иначе я подыму скандал на весь мир, расскажу людям о том, какими методами вы подбиваете людей стать изменниками, сперва шантажируете, потом соблазняете сладкой жизнью.
Майор опешил. Он ожидал все, что угодно, только не такой дерзости от русского.
– Вы угрожать? – выдавил он из себя.
– Зачем? Я просто сказал все, что думаю. Хочу еще добавить, что ваши номера стары, как мир, ими никого не удивишь.
– Интересно знать, как вы осуществить свое намерение, когда мы упрячем вам лет на десять каторжный тюрьма?
– Найду способ, не забывайте, что я гражданин великой державы – Советского Союза, вашего недавнего союзника.
– Посмотрим. – Разгневанный майор позвонил и сердито приказал солдату увести арестованного.
Казалось, о нем снова забыли. В течение целой недели больше никуда не вызывали и только на седьмой день повели его наверх, но не в кабинет майора, а к худому и высокому, как пожарная каланча, полковнику. Он сидел за массивным письменным столом. А у стола стояли майор Алан, тщедушный переводчик и советский офицер. Увидев советского офицера, Сердюк чуть не закричал от радости.
Владимир Терентьевич, разумеется, не знал, какие события произошли за время, пока он сидел в полицейском участке. О его исчезновении комендатуре стало известно на третий день. Начались розыски. Портье гостиницы «Интурист» сообщил, что в субботу рано утром за господином Сердюком приехал его знакомый, постоянный житель Лейпцига, господин Терещенко на своей машине, и они уехали вдвоем. На контрольном пункте подтвердили, что действительно, гражданин Терещенко проезжал на своей автомашине марки «оппель-капитан» и с ним был пассажир. На этом все нити оборвались, и дальнейшие поиски никаких результатов не дали. Терещенко исчез, словно в воду канул. На запрос советского командования из всех трех зон Берлина сообщили, что человек по имени Сердюк В. Т. у них не значится.
Однако представители английской разведки допустили непростительную оплошность, поставив машину Терещенко на общей стоянке под открытым небом, недалеко от полицейского участка.
По номерным знакам «оппель-капитана» установили, что Терещенко находится где-то здесь, следовательно, здесь должен быть и Сердюк. Написали начальнику английской контрразведки Берлина, потребовали выдачи советского гражданина Сердюка.
Начались долгие и нудные переговоры. К счастью, в английской разведке не было никаких материалов, доказывающих виновность Сердюка.
Полковник попросил переводчика передать господину Сердюку, что имело место досадное недоразумение, английское командование извиняется, а он полковник, надеется, что господин Сердюк может подтвердить, что с ним обошлись весьма корректно.
– Нет, претензий не имею, больше того – большое спасибо за науку.
– Какая наука? – удивился полковник.
– Как же, я испытал на собственной шкуре величайшую гуманность и справедливость англичан, убедился, как они благодарны советскому народу, выручившему их от смертельной опасности в тысяча девятьсот сорок первом году.
Полковник поморщился и ничего не ответил.
Когда Сердюк поклонился и вышел в сопровождении советского офицера, полковник обратился к майору:
– Опять осечка, Алан. Я не раз говорил вам, что нельзя задерживать этих русских без солидных вещественных доказательств.
– Кто мог предположить, что этот упрямый украинец не соблазнится снимками и не возьмет их у Малайдаха? – ответил майор.
На улице было сыро, шел мокрый снег.
1968

1 2 3 4