А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Это еще что такое?
Для курьера Е-магазина (меня всегда смешила эта нелепая транслитерация: Е-магазин, Е-почта, Е-торговля, E-book... ) было еще рановато, если только он не добирался до меня с помощью нуль-транспортировки, столь часто описываемой фантастами.
Так кого же принесло ко мне в гости? Неужели Алка все-таки решила из чувства сестринского долга проведать своего непутевого братца? Или это соседке опять понадобились табуретки для предстоящего семейного торжества со множеством гостей?.. В любом случае, вот возьму и не открою. Нечего простым смертным соваться к отшельникам — они этого не любят...
Однако звонок был настойчив до маниакальности, и я снизошел до разглядывания лестничной площадки через дверной «глазок».
То, что я увидел, мне совсем не понравилось.
Потому что перед моей дверью топтался, не отрывая руку от кнопки звонка, какой-то долговязый тип в форме, и форма эта явно была милицейской.
«Ну все, доигрался я», — пронеслось в моей голове, Неужели это из-за того старика в переходе? Вдруг меня тогда кто-нибудь видел рядом со свеженьким трупом?.. Правда, следствие почему-то припозднилось с этим визитом, но если учесть, как медленно у нас работает вся государственная машина...
И что теперь делать?
Можно, конечно, сделать вид, что меня нет дома.
Но поможет ли это?
Мент наверняка придет еще раз, но уже среди ночи, когда все нормальные люди спят в своих квартирах. А если я и тогда не открою, то вызовет какой-нибудь отряд спецмолодцев в масках и бронежилетах, которые в два счета вышибут мою пуленепробиваемую дверь вместе с петлями...
И я решительно лязгнул замком.
— Ну, наконец-то, — с облегчением выдохнул долговязый, оглядывая меня с головы до ног, и я сразу вспомнил, что не брился уже несколько дней, а шорты и футболка мои давным-давно нуждаются в стирке. Лучшего имиджа для подозреваемого в убийстве не придумаешь. — А я уж думал, что вы... Хотя теперь это неважно. Разрешите войти?
Издевается, сволочь. Можно подумать, что если я его не пущу в квартиру, то он развернется и уйдет...
— А в чем дело? — с неприятным холодком в животе поинтересовался я.
Долговязый, спохватившись, козырнул:
— Я — ваш новый участковый, — отрекомендовался он. — Старший лейтенант Курнявко Игорь Васильевич... Знакомлюсь, так сказать, с жильцами.
У меня немного отлегло от сердца.
Может быть, слепой музыкант тут ни при чем?
— Проходите, — сказал я вслух. — Только, извините, я никого не ждал и поэтому...
— Да это ерунда, — весело перебил меня старший лейтенант, входя за мной в прихожую. — Я тоже, знаете ли, пока был холостяком...
Тут он замолчал, потому что я резко остановился, и он чуть-чуть не налетел на меня.
— А откуда вы знаете, что я — холостяк? — осведомился я.
Участковый сдвинул залихватским жестом фуражку на затылок и погрозил мне пальцем:
— Милиции, брат, все известно!.. Вот этот список, — он достал из папки, которую держал под мышкой, несколько листков распечатки на скверном принтере, — мне дали в паспортном столе... И по данному адресу местожительства числится одно-единственное лицо мужского пола, коего кличут Ардали н Аль... — он поднес листки поближе к глазам и прочел по складам, — Аль-ма-кор Павлович... Так?
— Так, — согласился я. — Только Арда лин, а не Ардали н. Ударение на второй слог.
— Извини, ударений в бумагах не поставлено, — развёл руками Курнявко.
А сам между тем не терял времени даром. Украдкой заглянул в комнату, словно был не из милиции, а из риелторской конторы, и собирался оценить жилплощадь с точки зрения ее пригодности к продаже. Вытянул шею и навострил уши так, словно надеялся уличить меня в том, что я прячу кого-нибудь в санузле или в стенном шкафу.
Потом, деликатно отодвинув меня плечом, по-хозяйски прошагал на кухню. Охватив цепким взглядом царивший тут бардак, плюхнулся на шаткий табурет и снял фуражку, под которой неожиданно обнаружилась обширная плешь, не очень-то соответствующая его моложавому внешнему виду.
— Документы свои покажи, пожалуйста, — скучным голосом попросил Курнявко, пряча листки обратно в папку.
— Какие именно?
— Первый раз родился, что ли? — усмехнулся он. — Паспорт, военный билет и трудовая книжка. Свидетельство об окончании детского сада меня не интересует. — И с ухмылкой добавил: — Пока.
У этого дуболома и шуточки дубовые... Интересно, кто навел его на меня? Сестра или соседи? Или он все-таки работает по делу об убийстве в подземном переходе и собирает сведения о лицах, которые могут быть причастны к смерти старика?
Я притащил из комнаты паспорт, который после продолжительных поисков обнаружился во внутреннем кармане моей зимней куртки, и военный билет, в котором, ес-сесно, отсутствовала отметка военкомата о регистрации по новому месту жительства.
Курнявко принялся листать паспорт, то и дело бросая на меня короткие взгляды, словно сличая меня с фотографией.
— Хм, так тебя, значит, действительно зовут Альмакор! — сказал он наконец. — А я думал, что в списке какая-то опечатка... Что это тебя родители таким имечком наградили? Они у тебя, случайно, не иностранцы?
Участковый был не первый, кто интересовался этимологией моего необычного имени. А дело было так. По рассказам Алки, папа был типичным воплощением гениального, но рассеянного ученого, который способен сварить вкрутую часы, а не яйцо. И когда он отправился в ЗАГС регистрировать мое рождение, то при заполнении бланка в графе «Имя ребенка» машинально написал «Ал...», поскольку уже имел опыт подобной формальности при рождении моей сестры. Вовремя заметив свою оплошность, он задумался, как выкрутиться из положения. Другой на его месте назвал бы меня хотя бы Алексеем или Александром, но не таков был мой родитель, обладавший, как любой ученый, незаурядным творческим мышлением. Он вспомнил про недавно открытую астрономами где-то в глубинах Вселенной звезду, которой дали название Альмакор.
История эта была, конечно, интересной, но я не собирался излагать ее своему незваному гостю. Почему-то хотелось, чтобы он убрался поскорее.
— Нет, — отрезал я. — Они у меня — покойники...
— То есть? — взметнул на меня удивленный взгляд участковый.
— Восемнадцать лет назад они погибли в авиакатастрофе. Если помните, тогда чартерный рейс Аэрофлота с туристами на борту столкнулся с военно-транспортным вертолетом над Альпами...
Он пожал плечами:
— Извини, но не припоминаю. В мире каждый день что-нибудь да случается... Тем более это было так давно.
— Да, — сказал я. — Давно.
— Значит, ты — сирота? — уточнил он. — Или у тебя есть какие-то родственники?
— Сестра, — сказал я. — Старшая.
Курнявко покосился на меня. Видимо, мои скупые ответы навели его на какую-то неприятную догадку, но он, конечно же, предпочел оставить ее при себе, а меня спросил:
— Раз трудовой книжки у тебя на руках нет, значит, ты где-то работаешь, да? Или учишься?
Ну вот. Теперь придется врать. А если этот сыщик районного масштаба все-таки заявился не случайно и вздумает проверить мои показания?
— Нет, — сказал я. — Не учусь и не работаю. — И зачем-го уточнил: — Временно...
— То есть? — поразился Курнявко.
— Ну, с одной работы я уволился, а на другую еще не устроился, — объяснил я.
— И давно ты уволился?
Теперь он не спускал с меня своего профессионально-фотографического взгляда и поэтому стал похож на моего бывшего знакомого сержанта Мишу.
Я почувствовал, что невольно краснею, и разозлился на себя. Тоже мне, а еще называешь себя пофигистом! Нервничаешь из-за какого-то мента, которому по службе положено цепляться к тем, кто не вписывается в его представления о нормальной жизни!
— А вам-то что? — с вызовом сказал я. — Не все ли равно? Насколько я знаю, законом теперь не запрещено не работать...
Участковый пожал плечами и вернул мне документы.
— В принципе, не запрещено, — подтвердил он. — Но ты хоть знаешь, почему я решил познакомиться с тобой?
Вот сейчас он и должен мне врезать. «А скажи-ка, что ты делал вечером такого-то числа?» И назовет дату моего ухода из метро. «Ты тогда, случайно, не заметил в подземном переходе ничего странного?»
Однако сказал он другое:
— Соседи твои беспокоятся, Альмакор... э-э... Павлович. Что-то, говорят, давненько не видать паренька, который живет совсем один. Уж не случилось ли с ним чего-нибудь? Вот я и решил проверить...
Ах, вот в чем дело!
Я позволил себе чуть-чуть расслабиться.
— По старинке работаете, господин старший лейтенант, — усмехнулся я. — Все на информаторов да на стукачей ставку делаете. То есть на всяких старых сплетников и сплетниц... Они вам могли бы еще и не то рассказать. Что у меня тут на дому бордель и конспиративная квартира исламских террористов. Что я — вампир и выбираюсь на улицу только ночью, потому что дневной свет для меня опасен...
— Это ты зря, парень, — нахмурился участковый. — Люди о тебе беспокоятся, а ты их обсираешь: «Информаторы, стукачи»!.. А ты знаешь, что в Германии в девяностые годы один гражданин, живший тоже один и тоже бывший, между прочим, безработным, дал дуба в своей квартире в рождественскую ночь, а останки его обнаружили только спустя пять лет? Представь: целых пять лет человек был мертв, а у него и днем и ночью, не переставая, в комнате горели лампочки на рождественской елке, и соседи и прохожие удивлялись этому странному чудачеству, когда гуляли вечером возле его дома, но ни одному из них не пришла в голову мысль, что с чудаком просто-напросто могло что-то случиться!.. — Он махнул рукой. — Да что там в Германии!.. У нас сейчас тоже пенсионеры-одиночки, бывает, умирают в одночасье, а соседи спохватываются, когда уже характерный запашок начинает просачиваться в щель под дверью!.. Так что на соседей, молодой человек, бочку катить не надо, они правильно поступают...
Да пошел ты со своими нотациями знаешь куда?!
— А какая разница? — возразил я. — Можно подумать, покойникам будет легче, если их быстро найдут!
— Как это — какая разница? — возмутился Курнявко. — Или ты тоже из этих, нынешних, которым все — по барабану?
Это было уже верхом наглости.
И я не сдержался.
— Послушайте, гражданин начальник, — вкрадчиво сказал я, — а вам не пора продолжить знакомство с жильцами? Если, конечно, у вас больше нет ко мне вопросов...
Несколько секунд Курнявко смотрел на меня, ворочая желваками на угловатом лице.
Потом резко поднялся с запищавшего под ним табурета и. ни слова не говоря, отправился в прихожую.
Но когда я уже собирался закрыть за ним дверь, он все-таки не удержался от соблазна оставить последнее слово за собой.
— А на работу я вам все-таки советую устроиться, гражданин Ардалин, — сухо сказал он, оглянувшись на меня через плечо. — И как можно скорее... А иначе плохо кончите, поверьте мне. Человек не может и не должен оставаться без дела.
И небрежно взял под козырек.
Глава 5
Второй раз внешний мир вторгся в мою обитель не то в конце ноября, не то в начале декабря.
Где-то между полуднем и тремя часами (точное время установить не удалось ввиду скоропостижного издыхания единственных в квартире часов, висевших на стене единственной комнаты, по неизвестной науке причине — видимо, от генерируемого мной депрессивного излучения) я простирался в кресле, равнодушно созерцая по телевизору очередной раунд рекламы и ни о чем не думая. Не потому, что впал в состояние нирваны, а потому, что было лень.
В последнее время меня все чаше настигала эта необъяснимая слабость, когда даже самая простая мысль казалась равносильной жиму двухсоткилограммовой штанги, а уж физические усилия были и вовсе недоступны.
Попытки развеяться с помощью Интернета остались в далеком прошлом. Теперь я использовал Сеть исключительно в утилитарных целях — для заказа продуктов и для пополнения своего электронного счета. С помощью программы «Е-бумажник».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73