А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Это его манера, когда идет крутой разговор при широком круге присутствующих, он старается не смотреть ни на кого в отдельности, но только до той поры, когда начинает озвучиваться ответ.
Реплика Патрушева.
-- Этим делом занимается следственный отдел УВД Волгограда. Разумеется, вместе с нашим Управлением.
Взгляд президента лег на Рушайло. А тот уже и сам поднимался с места.
-- Да, следствие проходит по линии МВД, хотя все оперативные мероприятия скоординированы с УФСБ. Уже обозначены фигуранты и сейчас ведется поиск человека, напрямую задействованного в готовящемся теракте. Вопрос нескольких часов. Слава Богу, Волгоград не Воронеж...
Все поняли, за что глава МВД воздавал хвалу Богу -- в Волгограде не было столь чудовищно опасного объекта как АЭС...
-- Плохо, господа офицеры! Ничего конкретного ни по одному направлению вы мне не сообщили. Все кругом да около...Но учтите, если мы проморгаем захват АЭС или еще какого-то крупного объекта, народ нам этого не простит. Мы станем посмешищем для газет, а защищать законность, а тем более проводить реформы в карикатурно представленном виде нам будем невозможно... Все, можете быть свободны.
Когда силовики покинули резиденцию, Путин через своего адъютанта вызвал на связь Воронеж. Ему нужна была информация из первых рук и потому первым на проводе оказался Костиков.
17. Волгоград. Сбор террористов.
Когда уже начало темнеть, когда приовражье и дальние редкие опушки стали обволакиваться клочьями тумана, во двор вошли двое человек. Сергей в это время сидел на чурбачке и курил. При виде гостей он панически вскочил и заметался по двору. Подбежал к открытой двери в горницу и как-то пискливо крикнул: "Эй, Михайло, тут пришли...Слышь посторонние люди..."
Однако это были далеко не посторонние. Выйдя на крыльцо и увидев гостей, Михайло криво ухмыльнулся, спустился к ним и обнял того, который был в сером пиджаке и джинсах и с большой кожаной сумкой в руках. Чернявый, с коротко подстриженными волосами.
-- Привет, Булдин, -- сказал Михайло и пожал гостю руку. -- А это кто? -- он зырнул на второго, практически безусого юнца, на котором нескладно висела старая кожаная тужурка.
-- Ваха, скутерист. Сегодня у него смертельный номер, -- сказал Булдин.
-- Ахмадов об этом ничего не балакал...
-- А когда ты с ним в последний раз говорил?
-- Да только что, полчаса назад, он мни дзеленькал.
-- Звонил, что ли? По телефону всего не скажешь.
Юный гость стоял в нерешительности, поддерживая правой рукой, что-то скрытое под курткой. В какой-то момент, видимо, отвлекшись, отжал руку и на землю упал короткоствольный автомат АК-105. Парень засмущался, нагнулся, желая как можно быстрее исправить промах, и в это время у него из-за пазухи выпала осколочная ручная граната.
Булдин по-чеченски прикрикнул на него и юнец, вконец засмущавшись, стал суетливо поднимать с земли оружие. Тонкими пальцами смахнул с автомата сухую серую пыль, а гранату, словно яблоко, протер о полу куртки и засунул во внутренний карман.
-- Ничего, обтешется, -- сказал Булдин и протянул Михайло пачку денег. -- Здесь три тысячи долларов, аванс за работу...Когда выходим?
-- Если ничего не изменится, выедим в два тридцать ночи...А на чем вы сюда добирались? -- вопрос Михайло хоть и был задан спокойным тоном, однако Сергей в нем уловил подозрительные нотки.
Булдин замешкался с ответом. Михайло не поленился и вновь спросил о том же.
-- Я говорю, добирались на чем?
Вместо Булдина ответил его молодой напарник.
-- На лошади. Один колхозник до перекрестка подвез.
В голове у Михайлы от такой информации шарики в голове застучали с удвоенной силой. "Значит, -- подумал он, -- эти смоленые курвы наследили?"
-- Ладно, -- сказал он Булдину, -- можете пройти в горницу, там дви канапки.
Гости вошли в дом и Булдин, достав из сумки пистолет "ПМ" и гранату, положил их на коврик рядом с диваном. Не снимая пиджака, улегся на диван, вскинув ноги на лакированные, старинной конфигурации подлокотники. Ваха сел у стола и грохнул на него автомат. Сказал что-то Булдину и тот кивнул в сторону сумки. Пацаненок подошел к ней и из-под коробок с патронами вытащил полбуханки хлеба и в вощенной бумаге бастурму. Длинным, тонким лезвием нарезал мяса и предложил Булдину. Тот отказался.
-- Я сейчас вернусь, -- сказал Михайло по-прежнему сидевшему на пеньке Сергею, а сам вышел за ворота.
Он обошел хату, подошел к машине, укутанной уже подвялившимися ветками вишен, затем поднялся на взгорок и долго смотрел в низину, где горели два огонька. Сизый туман превратился в парное молоко и недвижно висел, словно вата на новогодней елке. Он прислушался, ему показалось, что где-то поют, причем поют его гуцульскую песню, отчего на сердце Михайлы стало томительно печально. Но нет, это была не песня, это неспокойный хор цикад развлекал мир своим довольно виртуозным бельканто. К нему примешивался задумчивый хор лягушек и удары удода.
Михайло еще раз прошел вокруг сада и дома, и шаги его были бестелесно тихи, а дыхание словно сдавленное непонятным гнетом, когда и самому кажется, что жизни в груди больше нет...
Потом, ближе к полночи, взошла стареющая луна и покрыла сад с его ранеными вишнями, белые стены мазанки и дальние перекаты каким-то нечетким сиянием.
На попоне, кинутой под деревом, спал Серега.
Михайло, расстелив под грушей полушубок, в полглаза дремал, присушиваясь своим телом к малейшему звуку, которым одаривала ночь подлунное пространство. В один из моментов он почувствовал, как будто какая-то тень скользнула по его прикрытым векам, взбаламутив сознание тревогой. Он открыл глаза и взглянул на попону, на которой должен был спать Сергей. Но она была пуста и только сухой прошлогодний лист тихонька шевелился на ее крапчатом узоре. Михайло вскочил и шарахнулся за угол сарая: в метрах тридцати от него, в свете падающей к горизонту луны, увидел удаляющуюся фигура своего помощника. В ней нельзя было обознаться: спотыкающаяся походка, сутулая, как бы падающая вперед спина и нелепое порхание рук. Украинец не стал его окликать, легким бегом настиг Серегу и, дернув за плечо, обронил на землю.
-- Не надо, -- беглец заслонился руками, сквозь перекрест которых сверкал безумным страхом Серегин глаз. -- Не надо меня убивать, Михайло, я все сделаю...
Однако Михайло не собирался его щадить. Раз за разом он бил ногами по Серегиной груди, стараясь носком угодить в поддых, бил в то место, откуда исходил страх и при этом люто бросал слова: "Я те побежу, сученок, я те побежу..." Учил Серегу жизни до тех пор, пока у самого не заныли пальцы ноги. Затем Михайло развернулся и пошел к хате. А на сталью сереющей тропке продолжал лежать и корчиться в страданиях бомж Серго Орджоникидзе.
Он вернулся на попону, когда было далеко за полночь. Он улегся на бок, скорчился, словно эмбрион в чреве матери, и, всхлипывая, упал в полудрему. А вскоре тырчком ноги под ребра его разбудил Михайло. "Пора, москаль, процювати...Ослободи машину," -- сказал он и пошел в хату будить чеченцев.
Но "чечня" еще спала крепким предутренним сном. А когда Михайло вошел в горницу и на двери стукнул крючок, спящий на диване Булдин бросил руку к лежащему на коврике пистолету и наставил его на Михайло. Однако тот, не обращая внимания, на угрожающий жест Булдина, включил в комнате свет и негромко сказал: "Хватит лежачи, через сорок хвилин надо видижджати..."
Булдин окликнул своего молодого товарища, но Ваха спал мертвецким сном.
А в это время Серега, в полуобморочном состоянии, откидывал от ЗИЛа ветки вишен и проклинал свою бедолацкую жизнь. Он смотрел на небо и решал -где, в каком месте ему лучше дать деру, но тут же, услышав шаги на крыльце, снова впал в прострацию. Каким-то механическим жестом он пошарил рукой по земле и нашарил то, что искал. Это был небольшой булыжник, не более полкилограмма, который он вытер о брючину и спрятал в карман. Это было безотчетное, пожалуй, интуитивное действо, подсказанное инстинктом жизни...
Михайло с Булдиным вышли во двор, где у них состоялся тихий разговор.
-- Сейчас должен позвонить Ахмадов, даст отмашку...а ты, когда приедем к водохранилищу и выгрузим мешки, уберешь москаля...Он знатный свидак...
-- Я могу это сделать хоть сейчас, -- с неброской готовностью ответил чеченец и ощупал карман, куда он бросил пистолет.
-- Нет, он нам нужен, как раб...Твой пацан слаб в коленях, а мы вдвоем с тобой не справитимся...
И действительно, где-то в начале третьего запищал мобильный телефон и Михайло буквально сорвал с пояса трубку. И первое, что он в ней услышал, были затяжные автоматные очереди и глухие разрывы гранат. И послышался тяжелый, с одышкой голос Саида: "Миша, нас тут немного предали, ведем бой... Слышишь? -- наступила пауза, в которой еще отчетливее зазвучало свидетельство боесоприкосновения. -- Ты меня слышишь? Твоя задача та же, взрывай все по плану и да будет Аллах с тобой..." И Ахмадов отключился, оставив в большом замешательстве этого, казалось бы, лишенного нервных окончаний гуцула...
И чтобы снять нервное напряжение, Михайло вытащил кожаный кисет, в котором была анаша, и скрути себе цигарку.
Во дворе появился заспанный, с всклоченными волосами Ваха. Он по-детски зевнул и стал зашнуровывать потрепанные кроссовки.
За баранку уселся сам Михайло. Он подал машину назад, подминая хрупкое собрание цветов палисадника, и, брошенный под колеса куст зрелой вишни, немного отъехал от хаты. В кузов залезли Булдин с Вахой, а забитый Сергей приютился на потертом кожаном сиденье ЗИЛа.
Ехали с выключенными фарами. Еще не зашедшая за горизонт луна была неплохим помощником: дорога хорошо просматривалась за сто метров вперед и Михайло уверенно вел машину.
-- Ты не молчи, кацап, суфлируй, где сворачивать.
Серега взбодрился, ему этот человеческий разговор внушал надежду.
-- Поедем в объезд?
Михайло ответил молчанием. Значит, согласен.
-- Тогда рули прямо до мостка, возле него свернешь на полевую дорогу, -- Сергей знал маршрут к водохранилищу на зубок. Но для него лучше бы держаться поближе к шоссе, где его могли бы отбить гаишники.
Где-то далеко, может, в километре от них, небо прочертили два луча, исходящих от автомобильных фар. И среди сполохов белесого света они увидели отчетливые синие просверки. Без сомнения, где-то по степи мчались милицейские машины...
...И они, действительно, мчались: два газика и микроавтобус "Газель", в которой находились десять бойцов РУБОПа. Они направлялись в сторону хутора Соломинки: радиоперехватчики УФСБ зафиксировали частоту волны мобильника Михайлы, когда тот дважды за вечер разговаривал с Саидом. Они поймали не только частоту, но и записали весь разговор между двумя тергруппами. Вычислить квадрат приема связи для технарей из ТО не представляло особых проблем...
Когда на гривке проявился белеющий контур мазанки, командир группы захвата Гордеев распорядился машинам остановиться. Из них выскочили люди в масках, которые пригнувшись и, таясь за кустами боярышника, стали брать в обхват одиноко застывшую под звездами хату. Несколько человек залегло в метрах пятидесяти от сада, другие вошли в него и скрылись в темном вишняке. В подкрадывании к цели они были тихи и как бы бесплотны, но в жилье ворвались с грохотом и диким криком: "Всем оставаться на местах! Стреляем без предупреждения!"
Но спецназовцев ждало разочарование: их встретило безлюдье и противный, навязчивый запашок анаши. Однако осмотр логова дал немало. Свежие следы протекторов ЗИЛа, остатки еды с обрезками бастурмы, что само по себе еще не улика, но в контексте имеющейся информации, факт примечательный. На подоконнике обнаружили рассыпанную алюминиевую пудру -- она высыпалась, когда мешки, через окно грузили в машину. На втором диване, где спал Ваха, осталось три патрона от пистолета ТТ, в саду -- подстилки, усыпанные семечковой шелухой и несколько окурков, в которых определенно присутствовали следы анаши.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67