А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Поругались, или что там было - понятия не имею. Все... мужики, устал я, отпустите, а? - О чем он говорил с Поляковым? - Откуда я знаю? Видел его с минуту, а потом - нету. - Достал он меня своими откровениями, хренотень городит, падла,- пробормотал Сырник. Но уже не так грозно. Буконин, Буконин... Он-то какое отношение имеет к этой истории? Но я тоже устал, соображал медленно. Нужно будет съездить к этому Буконину и все выяснить. Почему ты не с Наташей на даче?- спросил я. - Она позвонила мне вчера утром... от Буконина, у меня АОН, номер определился, я знаю его номер, и сказала, что устала от всего, не может возвращаться домой, поживет на даче. А я на неделю свободен. Ну я и... мужики, я сам служил в ОМОНе, я подлянки не терплю, точно вам говорю! - Заткнись, козел!- сказал Сырник.- Надо было сказать следакам, что Наташа знакома с Корниловым, что она врет, когда говорит: не знаю, кто там был! - Так меня же про это не спрашивали! Корнилов, у тебя есть водка?- спросил Сырник.- Достал меня этот козел, сил никаких нет. У меня тоже не было сил смотреть на телохранителя в отставке, но надо было еще кое-что выяснить. Однако, на все другие вопросы - о людях возле дома Шатова, о Владе и баре "Аксинья" - Вадим без раздумий отвечал "нет" и "не знаю". Похоже, и вправду не знал, во всяком случае, я ему верил. - Короче, так, парень,- сказал я напоследок.- Живи пока здесь. Не очень удобно, но будешь себя хорошо вести - отпущу. Тебе еще повезло. Вот когда пригласят для разговора, а потом ворвется некий толстяк и станет палить в тебя, вцепится в волосы, а ты будешь щадить его, пробовать объясниться, но тебя товарнут сковородкой по голове, очнешься - рядом мертвый толстяк, а за дверью менты - тогда и поймешь, что такое настоящий кошмар. Вадим долго переваривал услышанное, потом пробормотал: - Ты хочешь сказать, что... не убивал босса? - Я хочу сказать, что сейчас развяжу тебя и покажу, как могу убить двумя ударами. Без пистолета и сковородки. А ты ведь намного сильнее босса будешь. - Да на хрен с ним базарить?!- рявкнул Сырник.- Остаешься тут, падла, и запомни, если рыпнешься или шуметь станешь - замочу без разговоров, понял?! - Не надо развязывать, Корнилов, я верю тебе,- сказал Вадим.- Слушай, горячо рукам, "браслеты" нагреваются... Пожалуйста, перецепи на другую трубу. Я уже выходил из ванной, но остановился, вернулся к смесителю. Наручники, действительно, нагрелись. Я отсоединил его руки от горячей трубы, прицепил к холодной. Водки было чуть больше полбутылки, я разлил ее в чайные чашки, мы выпили, закусили помидорами и вареной колбасой. Потом я раздвинул диван в комнате, бросил на него одеяло и две подушки, и мы легли спать. Не раздевались, и не потому что опасались друг-друга, просто лень было. - Корнилов,- сказал Сырник.кто-то серьезный против нас воюет. И бандиты на него работают, и менты. Как ты думаешь, кто это? Поляков? А может, артист этот? Слыхал, Наташа-то от него звонила. - Поспим, поедем к Буконину, послушаем, что он скажет. - Эти артисты долбанные еще те деятели! У них и бандюки в корешах ходят, и менты. Я тут кое-что прикинул...- Сырник приподнялся на локте, повернулся ко мне.А если артист захотел вернуть Наташу, и вообще - избавиться от ее мужа? Как ты себе представляешь это? - Так и представляю. Он в гости напрашивается, а она нет, у меня встреча с другим мужчиной. Чтобы позлить его. Тогда артист вызывает Мирзоева, а сам нанимает бандитов, чтобы кончить папика, и все на тебя спихнуть. И на нее тоже, если не будет послушной. - А Поляков? Телохранители? - Полякову пообещал фирму, тот поучаствовал. В смысле убрал телохранителей и сказал то, шо надо артисту. - Это только ты можешь представить,- сказал я. - Не веришь? А какого хрена он делал возле дома, когда кончили Мирзоева? А почему Наташа звонила от него? Может, она и теперь с ним, на даче. - Надо подумать. - Ну так думай быстрее! Он лег, отвернулся от меня, стянул на себя одеяло. Я вернул свою половину одеяла, сказал: - Может, ты и прав... Сырник ничего не ответил. За окном все яснее проступали контуры домов и деревьев. Но я не смотрел на них. Я засыпал, и видел себя дома, на любимом диване, и вокруг меня скакал маленький озорник Борька. Он падал на спину, обхватывал лапками мои пальцы и игриво покусывал их, глядя на меня черными глазенками. А я щекотал его светло-серую грудку. Мы оба чувствовали себя замечательно... Но это было всего лишь видение.
Спали мы часа четыре, в начале девятого были уже на ногах. Понятное дело, ванну принять не удалось, а Вадиму не удалось выспаться. Он бы с радостью поменялся местами со мной или Сырником и в хорошем и в плохом смысле - то есть, он спит, а мы моемся, по очереди, разумеется, или он спит, а мы сидим в ванне, прикованные к трубе, тут уж вместе. Но его надеждам не суждено было сбыться, о чем ему прямо и заявил Сырник, когда пришел чистить зубы (у него тут своя зубная щетка имелась). А на меня какая-то апатия навалилась. Наверное, сказывалось напряжение последних дней, недосып, да и слишком резкая перемена мест отнюдь не улучшала самочувствие. Получалось, что последние три ночи я спал в разных местах - у незнакомой женщины, в Суворовском парке, в этой квартире. И все время не высыпался. Если первые два дня чувство опасности и желание поскорее развязать этот узел стимулировало, то сегодня уже нет. Да еще и мысли нехорошие досаждали, о том, что малыш там один сидит в своей клетке и тоскует. Он ведь привык к общению, привык скакать по комнате, играть с гостями или со мной. А тут один и, наверное, голодный... Прежде эти мысли вызывали ярость и желание отомстить ублюдкам, из-за которых страдает малыш, теперь же - апатию. Потому что конца этой беготне не видно, гаденыша, который затеял со мной смертельную игру, тоже не видно. Да если и увижу, смогу ли его взять? За ним бандиты и менты, и надо еще доказать, что он виновен, а в меня достаточно пальцем ткнуть - и повяжут. Дрянь дело... На кухне я включил электрочайник, посмотрел на сковородку, и решил обойтись вареным яйцом и бутербродами. - А где яичница?- проворчал Сырник, появляясь на кухне. - Видеть не могу сковородки,- сказал я.- Хочешь - сделай себе, я обойдусь вареным яйцом. - Тогда мне свари два. - Сам положи в кастрюльку и покорми Вадима. Пока я чистил зубы, Вадим сидел в ванне и жалобно смотрел на меня. Теперь, помятый, небритый, он совсем не походил на того наглого и уверенного в себе мужика, что встретился мне у фитнес-клуба. Наверное, у него и голова болела. - Корнилов, ты ж не варвар...- сказал он.- Тут сыро, мне в туалет надо... - Сейчас Сырник сводит в туалет и даст пожрать,сказал я.- Это не проблемы, Вадим. Твое дружки несколько убийств пытались на меня повесить, помимо Рахмат-лукума, а теперь еще и похищение присовокупят. Тебе жалко меня? - Но я ж... Я тут не при чем. Я даже не обижаюсь за то, что было. Нарвался на неприятности, ну сам виноват... - Я на тебя тоже не обижаюсь. Но знаю, что если отпущу тебя, ты сразу за все обидишься. И сильно осложнишь мою жизнь. Поэтому - извини. - Ты козел! Ты за все мне ответишь!- истерично завопил он.- Наши ребята видели, что ты меня увез, менты знают, и если со мной что-то случиться, тебе хана, понял?! Так всегда бывает, когда говоришь с противником по-хорошему. А что бывает, если поверишь слезным мольбам и отпустишь!.. Я как-то поверил, отпустил, а на следующий день получил пулю в ногу. Хорошо, что человек нервничал и стрелял плохо. Я хлестнул телохранителя ладонью по морде, потом негромко сказал: - Олег! Сводишь его в туалет, потом дашь пожрать, потом пристегнешь к горячей трубе и заклеишь пасть, чтоб не вопил. - А он вопит?!- грозно спросил Сырник, появляясь в двери ванной. Я пошел в комнату, не сомневаясь, что Сырник справится с поставленной задачей, парень он был исполнительный и умел обращаться с людьми. Сел на диван, поставил на колени телефонный аппарат и позвонил родителям. - Андрюша!- закричала мать.- Господи, где ты, что с тобой? Вчера опять к нам приходили, спрашивали про тебя. Сказали, ты обвиняешься в убийстве, ты... ты объяснишь, наконец, что происходит?! - Я тебе уже сто раз объяснял, мам. Все нормально, я жив-здоров. Ты обо мне ничего не знаешь, так всем и говори. Скоро все закончится. Если можешь, еще раз сходи ко мне, покорми малыша. - О чем ты говоришь, Андрей?! Отец тоже волнуется, он говорил, что надо нанять адвокатов, самых лучших, они помогут тебе. Ты слышишь? Ну да, конечно, только адвокатов мне не хватало! Вот, если возьмут, предъявят обвинение, тогда - пожалуйста. А пока что я сам себе адвокат. - Спасибо, мам, всем спасибо, за меня не беспокойтесь. Ты, пожалуйста, покорми Борьку, ладно? Все, пока. Я положил трубку. Надо же какие упрямые менты у нас! Ходят, спрашивают, никак не успокоятся! Потом мы с Сырником позавтракали, выпили по чашке крепкого кофе. Сырник был бодр и энергичен. Он, конечно, примерный семьянин, заботливый и любящий отец, но слишком долгое пребывание в семье и скучная работа приводили его в уныние. То что было вчера - мордобой, погоня, обостренное чувство опасности, сон в не слишком комфортных условиях - для него как глоток свежего воздуха. Я и сам такой, но сейчас дело принимало слишком серьезный оборот. Сырник в любой момент может вернуться домой и не сомневаться, что я его не выдам. А я... даже малыша накормить не могу! - Позвони домой,- сказал я Сырнику.- И если жена станет возмущаться долгим отсутствием - поезжай к ней. - А ты? "Погибнуть в отсеке? Уж лучше при свете. Наш путь не отмечен, нам нечем, нам нечем!.. Но помните нас",- процитировал я слова из песни классика. С семи лет слушал его, в девять два раза ездил на Таганку, дежурил у служебного входа, хотел просто увидеть. Да так и не удалось. - Может, тебе в морду дать за слабость духа?- спросил Сырник, уплетая пятый бутерброд.Забыл, что должен помочь больной девчонке? А крыс твой как же? Он хоть и бесполезный, тупой грызун, а в тебя верит. - Ты все же позвони жене. Сырник позвонил, долго объяснял, что обстановка серьезная, на складе проверка, и он вынужден задержаться. А когда положил трубку, принялся яростно материться, и в этот момент его мнение о женщинах претерпело кардинальные изменения. Но я знал, что это ненадолго. Как ни странно, громкий мат Сырника немного приободрил меня. Обострилось чувство опасности, включились какие-то дополнительные источники энергии. Вадима пристегнули к холодной трубе, мы же не садисты, но рот заклеили пластырем - и не дураки, чтобы оставлять его с открытым ртом. Ну и проинструктировали, что скоро вернемся, и если он... Телохранитель опять присмирел и только понятливо кивал, мол, все понимаю, буду вести себя тихо.
13
Буконин Владимир Петрович, артист театра Оперетты, 27 лет, холост. живет в однокомнатной квартире на Сеславинской. Все мы живем где-то неподалеку. Выпить не дурак и дурак не выпить, пользуется успехом у женщин... Интересно, откуда у Гены такие подробности? Они что, следили за Рахмат-лукумом и Наташей, отрабатывали ее связи? У Сырника фраза "пользуется успехом у женщин" вызвала приступ гнева. Он это понимал, как "соблазнил и бросил". Так же, по его мнению, поступал с женщинами и я, но я-то свой, своих можно понять и простить, а это - какой-то артист, понимаешь! Такому одно удовольствие набить морду, тем более, что он соблазнил Наташу, о которой я много рассказывал. Тем более, Сырник подозревал его в причастности к убийству Рахмат-лукума! Я, честно говоря, абсолютно никаких чувств к Буконину не испытывал, хотя Наташа до сих мне часто снилась. Ну, была она его любовницей, так это жена Рахмат-лукума, а не моя Наташа. Сейчас главное дома Буконин, или нет. Если нет, то где? "Просыпается поздно, репетиции и спектакли во второй половине дня. После спектаклей часто бывает в престижных ресторанах. Имеет знакомых среди крупных бизнесменов." Когда я еще раз просмотрел информацию о нем, вспомнил версию Сырника. Теперь она не казалась невероятной. Действительно, почему Наташа звонила Вадиму от Буконина?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27