А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Если молчаливый лихач и был зол, то ничем этого не показывал. Он тоже практически полулежал в своем кресле. Когда он не переключал скорость, рука его свободно лежала на кожаном чехле руля. Локоть левой руки высовывался из открытого окна. Казалось, он не замечал, что ветер треплет его волосы. И тем более он не обращал внимания на то, что творит ветер с волосами Лоры. Прежде чем ответить, он быстро взглянул на нее:
— На стоянку.
— На ст… — Лора даже не смогла выговорить это слово. Во рту у нее внезапно пересохло. Она повернула голову и уставилась в ветровое стекло. Дорога, на которую свернул Пейден, вела к берегу залива Сент-Грегори. Вдали, за деревьями, виднелась водная гладь.
Дорога сузилась и наконец уткнулась в заросший берег небольшой бухты. Джеймс выключил мощный мотор. Они были в безлюдном месте, и казалось, что окружающие деревья угрожающе наступают на них. Толстые лианы обвивали стволы деревьев и свисали до земли. Сосны росли до небес.
Сам пляж был всего лишь узкой полоской песка, усыпанной кучками водорослей. В сумерках ночные птицы еще только начинали собирать свой хор. Насекомые носились над самой водой, лениво бившейся о берег.
Лора невольно подпрыгнула, когда Джеймс вытянул руку на сиденье у нее за спиной.
— Расслабься.
— Держу пари, что ты говоришь это всем девушкам, которых привозишь сюда, — язвительно заметила Лора, прижимаясь к двери.
Он засмеялся глубоким, обольстительным смехом.
— Если подумать, то да, действительно.
— Ну и как они? Расслаблялись?
Его глаза казались ленивыми и сонными, когда он перевел взгляд на губы Лоры.
— Да, большинство из них.
— А остальные?
— А остальные были слишком возбуждены, чтобы расслабиться.
— Возбуждены?
— Сексуально возбуждены.
Ну что, довольна? Спросила, идиотка?
— Ну и просто возбуждены от одного моего присутствия.
Его тщеславие было просто немыслимым, и Лора презрительно хмыкнула:
— Ну а я и не расслаблена, и не возбуждена. Я просто зла как черт. Пожалуйста, будь так любезен и отвези меня обратно на рынок, чтобы я могла забрать машину и поехать домой.
— Нет, не сейчас. Сперва мы чуть-чуть поболтаем.
— Мы могли бы поболтать по телефону. Только для тебя это было бы слишком общепринято и вежливо. А ты ведь никогда в жизни не сделал ничего вежливого или общепринятого.
— Верно. — Улыбаясь, он наклонился вперед. — И знаешь что? Я думаю, этим-то я тебе и нравлюсь. Я думаю, тебе такое поведение как раз по душе. Поэтому твое сердце колотится, как у испуганного кролика.
Лора не хотела удостаивать его ответом, главным образом потому, что он был прав в обоих своих выводах. И еще потому, что он мог увидеть, как бьется ее сердце, только посмотрев на колыхавшуюся на груди ткань. На всякий случай, ради безопасности, она просто вновь слепо уставилась в ветровое стекло.
— Почему ты не приняла мое предложение купить дом?
— Оно оказалось неприемлемым.
— Я предложил столько, сколько ты просила.
— Помимо денег, мне нужно нечто большее от человека, купившего Индиго-плейс.
— Например?
— Обязательства.
— Не хочешь пояснить?
— Не хочу, чтобы какой-нибудь непоседливый тип купил его, а потом бросил в запустении.
— Я не собираюсь этого делать.
— Я уверена, что он скоро тебе надоест. Он слишком изолирован. В Грегори нет и намека на ту искрящуюся ночную жизнь, к которой ты наверняка привык. Тебе наскучит и город, и ответственность, которую накладывает владение таким поместьем, как Индиго-плейс.
— Я хочу уйти на покой и жить там.
— На покой? — спросила Лора, не скрывая своего скептицизма. В тридцать два года?
— Да, на покой, — сказал он с улыбкой, медленно тронувшей его губы. — Пока я не придумаю интересный способ заработать мой следующий миллион.
Ни один воспитанный человек не стал бы открыто говорить о своих финансовых успехах. Эти слова лишь подтвердили отсутствие у Пейдена хороших манер. Но не он один может быть резким.
— Я не хочу продавать тебе дом. И точка.
— Существуют законы против дискриминации, — ответил он спокойно.
— Я придумаю, как их обойти.
— Я могу позволить себе поместье.
— Знаю. Но Индиго-плейс не трофей, причитающийся тебе за хорошо выполненную работу.
— То есть? — Тело его резко напряглось, и Лора поняла, что задела его за живое.
— А то, что тебе не столько нужно само поместье, сколько респектабельность, синонимом которой оно является. Ты только, похоже, не понимаешь, что честь и благородство не продаются. Даже ваши миллионы не смогут купить вам уважение, мистер Пейден.
От гнева у него заходили желваки на скулах, но он не стал ей возражать. Помедлив, он сказал:
— Хорошо, ты видишь меня насквозь. Но и ты сама прозрачна как стекло. Я знаю истинную причину твоего нежелания продать дом мне.
— И какова же эта истинная причина? — мило поинтересовалась Лора.
Ее скромность разозлила Джеймса. Он так быстро схватил ее за руки, что она подпрыгнула от страха.
— Мои деньги недостаточно хороши для тебя, вот почему.
— Это не…
— Дослушай меня. Мои деньги нельзя назвать старыми. Их не накапливали в сейфах банка поколения аристократов. Они заработаны не возделыванием этих драгоценных земель, а продажей товара. С твоей точки зрения, я не лучше бродячего торговца. Я даже не знаю, как звали моего деда, а тем более не могу сказать, сколько у него было денег. Мою генеалогию нельзя проследить до Гражданской войны и дальше. Я был отщепенцем, сыном городского пьяницы. Так что кто я такой, черт побери, чтобы купить Индиго-плейс, 22? Ведь ты так думаешь, да?
— Нет, — солгала Лора. Он слегка встряхнул ее.
— Ну так позволь мне сказать тебе кое-что, мисс Лора Нолан. Ты уже больше не можешь смотреть на других свысока. Мне все известно о твоих финансовых проблемах. Твоя голубая кровь не помогает тебе оплачивать счета, так? Когда ты оказалась на мели, банку было наплевать, кем был твой дед. Ты сейчас без гроша. Так что же, черт побери, дала тебе твоя родословная?
Слезы унижения заблестели в глазах у Лоры. Ей было просто невыносимо от того, что он знает: она в долгу и без гроша.
— Как мерзко с твоей стороны даже упоминать это! — Она вырвалась из его рук. — Я не нуждаюсь ни в тебе, ни в твоих деньгах.
— Черта с два ты не нуждаешься! — прорычал он. — Ты в долгу по самый нос, который вечно задирала передо мной. Нравится тебе это или нет, но я спасу твою задницу. Что-то я не вижу очереди из других клиентов — люди не толпятся, чтобы освободить твои аристократические ручки от Индиго-плейс. У тебя нет иного выбора, кроме продажи дома такой швали, как я, и это-то тебя и гложет.
— Отвези меня домой, — процедила Лора сквозь сжатые зубы.
— Что тебя больше всего заедает? Что у меня есть деньги, а у тебя нет? Что музыку теперь заказывает Джеймс Пейден? Что я буду жить в твоем доме? А ведь несколько лет назад даже тени моей не дозволялось коснуться порога этого дома! — Он сделал паузу, чтобы особенно выделить свой следующий вопрос: — Или то, что я поцеловал тебя сегодня и тебе это понравилось?
Лора посмотрела на него, кипя от негодования:
— Дом — твой, черт бы тебя побрал! Только отвези меня к моей машине. Сейчас же.
Внезапно Пейден подался вперед и обхватил руками ее лицо. Когда она попыталась отвернуться, он с силой повернул ее лицо к себе:
— Знаешь, это ведь был уже не первый поцелуй. Лора закрыла глаза.
— Пожалуйста, отвези меня в город.
Джеймс долго смотрел на нее, лицо у него было мрачное и напряженное. Наконец он отпустил Лору и откинулся на своем сиденье. Мотор заработал, как только он повернул ключ зажигания. Оба не проронили ни слова.
Когда они подъехали к рынку, он уже был закрыт. Как только Джеймс затормозил, Лора открыла дверь и вышла из машины.
— Я позвоню миссис Хайтауэр сегодня вечером. — Она стремительно захлопнула дверь. Пейден не тронулся с места, пока Лора благополучно не покинула автостоянку.
Полная луна наполнила ее комнату скорбными тенями. Лора лежала в кровати, думая о том, как мало ночей ей осталось спать в этой комнате. Боль была просто невыносимой. Сердце ее было разбито; она сомневалась, что эта рана когда-нибудь заживет. Разлучиться с Индиго-плейс — все равно что вырвать сердце из груди. Как она сможет жить без него? Но именно это ей и придется сделать, потому что через два дня у дома будет новый законный владелец. На документе о покупке будет стоять имя Джеймса Пейдена.
Как она и предполагала, восторгу миссис Хайтауэр не было предела, когда Лора сообщила ей о том, что принимает последнее предложение Джеймса Пейдена. Она не рассказала, через что ей пришлось пройти, прежде чем она уступила. Единственное, что волновало риэлтера, — это предстоящая продажа дома и щедрые комиссионные, которые она получит.
— Контракт у меня готов. Если вы и мистер Пейден сегодня поставите свои подписи, мы можем закончить все оформление послезавтра. Конечно, мне придется завтра оформить жуткое количество бумаг, но он особенно настаивал на том, чтобы оформление закончить как можно быстрее.
— Послезавтра! — в панике воскликнула Лора. — Но у меня не будет времени даже упаковать вещи.
— Время у вас будет. Контракт дает вам тридцать дней на то, чтобы освободить дом.
Это уже было утешением, хотя и небольшим. Через тридцать дней ей придется покинуть Индиго-плейс, 22, навсегда. Сама мысль об этом была невыносима. Как и мысль о том, как целовал ее Джеймс Пейден тем утром. Или воспоминание о том поцелуе, о котором Джеймс упомянул позже. Много лет после случившегося Лора пыталась избавиться именно от этих воспоминаний о Джеймсе. Но сейчас Джеймс вновь всколыхнул их, и ей что-то нужно с этим делать. Может быть, теперь, став взрослой, она увидит то давнее происшествие в ином свете. Но стоило только вспомнить о той ночи после футбольного матча, как ею вновь овладело двойственное чувство.
Она тогда училась в средней школе, только что перешла в старшие классы. Был холодный ноябрьский вечер, пятница. Лора сбежала по ступенькам здания, где обычно репетировал оркестр, и направилась к школьному автобусу. Внезапно взревели сразу несколько мотоциклов, появившиеся как будто из-под земли, и окружили ее плотным кольцом. Лора оказалась зажатой между ними и кирпичной стеной здания.
— Ну-ка, что у нас тут? — протянул один из мотоциклистов. — По-моему, это одна из артисточек. Как тебя называют, детка?
— Тамбурмажор, балда, — ответил один из его дружков.
— И смотрится на все сто. Ну прям балерина, ага?
Все они сочли это жутко смешным и громко захохотали. Но все же недостаточно громко для того, чтобы их услышали другие члены оркестра, садившиеся в автобус на стоянке. Оркестранты направлялись на вечеринку после матча. Поскольку их футбольная команда выиграла, у всех было праздничное настроение. Автобус сотрясался от смеха и ликующих возгласов. Кто-то взял с собой в автобус барабан и отбивал на нем ритм марша. Лора оказалась в глубокой тени здания и сомневалась, что ее можно заметить. Она ушла из здания последней, так что за ней уже больше никто не выйдет.
— Пропустите меня, — сказала она как можно более высокомерно. Ее сердце билось так же громко и быстро, как тот барабан. Она узнала мотоциклистов. Это были парни из компании, бесцельно мотавшейся по улицам города, нарываясь на неприятности. По отдельности они, может, были не такими отпетыми, но вместе, подначивая друг друга, могли быть по-настоящему опасными. У Лоры хватило ума испугаться.
Один из парней — тот, что заговорил первым, — подкатил свой мотоцикл еще ближе к ней.
— Только когда ты потанцуешь перед нами, артисточка. Мы ведь мало чего видели во время игры. Так, парни?
Его дружки засмеялись, оценив такую сообразительность, и дружно согласились с ним. Ободренный, он протянул руку и сорвал с нее жакет. Лора осталась в коротком сверкающем костюме тамбурмажора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24