А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Он оказался актером и направлялся на работу в летний театр. Труппа имела постоянный репертуар и собиралась дать этим летом одиннадцать представлений. Это была не самодеятельность, как заверил актер, он объяснил, что шоу-туры проводятся со знаменитыми актерами, устраиваются недельные гастроли в каждом театре и так далее. Но летний театр, куда направлялся шофер, выделялся из общего числа. Он существовал на постоянной основе и имел постоянную труппу, репетиции проводились по утрам, а сами представления — вечером.
Водитель принадлежал к людям, которые так любят свою работу, что ни на минуту не могут перестать о ней рассказывать. Они ехали уже три часа, а шофер все говорил и говорил о театре. Он поведал о том, как именно функционирует летний театр, о роли, которую ему довелось играть, перечислил всех актеров, которых знал, и рассказал все анекдоты о них. Временами шофер повторялся, но сумасшедший не возражал. Было по-настоящему приятно и интересно все это слушать. Когда-то он и сам подумывал о театральной карьере, но все это было в другой жизни.
По радио звучала музыка, разбавляя болтовню водителя, потом были новости, сводки погоды — все это действовало усыпляюще. Так все продолжалось до одиннадцатичасовых новостей, в которых рассказали о сумасшедшем и дали его подробное описание.
И сумасшедший понял, что водитель его узнал. Наверняка. Но шофер сразу же попытался его обмануть и сказал: “Ха! Такое описание подойдет любому, даже мне. Или тебе”.
Это было правдой. Водитель и сумасшедший были примерно одного возраста и похожей комплекции. Правда, различались цветом волос, но все-таки издалека их легко могли спутать. Водитель, может, и хорошо управлял автомобилем, но был никудышным актером. Все равно он никогда бы не прославился, даже если бы выжил. В голосе водителя явно сквозила фальшь, не скрывавшая его истинных намерений, когда он сказал: “Я проголодался, а ты как? Давай остановимся у закусочной и возьмем пару гамбургеров”.
Все они предатели. Но ему-то какое до этого дело? Ведь они подружились, поэтому должны были друг другу помогать. Почему водитель принял сторону доктора Чакса, не дав возможности сумасшедшему даже оправдаться?
Он настолько взбесился, что сделал большую глупость. Ему следовало подождать, пока они остановятся возле какой-нибудь закусочной, благо ночи были безлунными. Но предательство было настолько подлое, гнев настолько сильным, что ждать он просто не мог. Сумасшедший вцепился в горло водителя, “плимут” вильнул в сторону и врезался в дерево.
Но все же даже после такой глупости сумасшедший поступил вполне разумно. Он сразу же схватил бумажник и чемодан водителя и выскользнул из объятой пламенем машины. Сумасшедший рванулся прочь, во тьму, а пламя позади, словно ненасытная глотка, взметнулось и поглотило автомобиль. Потом раздался взрыв.
Но, должно быть, любитель совать нос в чужие дела заметил, как сумасшедший выскочил из машины и устремился по склону холма. Безумец рассчитывал отсидеться в кустах, пока не уедет полицейская машина, и только потом двинуться по обочине шоссе. Но длинноносый не дал ему такой возможности. Еще один союзник доктора Чакса.
И старик поступит точно так же, все они одним миром мазаны.
Сумасшедшему было неприятно делать то, что он должен был сделать. Но разве самосохранение не основной закон жизни? Нельзя позволить эмоциям взять вверх, допустить слабость, это вернет его к пыткам доктора Чакса.
Разве отец не говорил, что всегда и везде отличительная черта человека в том, что он делает только то, что ему необходимо?
Да, но все это так тяжело, так тяжело...
Тихо постанывая, сумасшедший сполз по ступеням веранды к чемодану и отстегнул один из кожаных ремешков. Полоска шириной в дюйм, крепкая черная кожа с квадратной латунной застежкой. Сумасшедший обернул ремешок вокруг левой руки и вернулся на веранду.
Дверь оказалась запертой. Оба окна тоже.
Скорбь сменилась раздражением, раздражение превратилось в злобу. Разве его задача так уж легка? Зачем делать ее еще сложнее?
Сумасшедший кружил вокруг дома подобно зимнему ветру, отыскивая хоть какую-нибудь щелочку, чтобы проникнуть внутрь. Наконец обнаружил, что маленькое окно на кухне первого этажа не заперто.
Пролезть через маленькое окошко оказалось нелегкой задачей — сразу за ним располагаясь мойка, широкая и глубокая старомодная мойка, о которую сумасшедший ушиб левый локоть. Безумец скрипнул зубами от боли и ужом прополз через мойку на пол, где, стоя на четвереньках, принялся растирать ушибленное место. Он как-то странно раскачивал головой, словно змея. Шляпа упала, и сумасшедший, отыскав ее, снова нахлобучил, прежде чем двинуться дальше. Наверное, он думал, что она служит ему маскировкой.
На кухне царила тьма. Сумасшедший двинулся через темный холл к сумрачной столовой, куда пробивался свет из гостиной.
Старик все еще спал. Телевизор тарахтел, какой-то мужчина брал у другого интервью, пристроившись в уютном кресле. Собеседники хохотали, им вторила невидимая толпа, и это был единственный источник звука в доме.
Сумасшедший на цыпочках пересек столовую. Персидский ковер гасил звуки, издаваемые шлепаньем его мягких тапочек. Безумец осторожно обогнул кресло и схватил старика за горло. Теперь он держал кожаный ремешок обеими руками, туго затягивая его вокруг шеи старика. Старик проснулся и попытался высвободиться, но у безумца было преимущество. Он прижимал спину жертвы к спинке кресла и все туже затягивал ремешок.
Через какое-то время старик затих.
Перед тем как уйти, сумасшедший выключил настольную лампу, так как ему не хотелось видеть лицо жертвы. Хотя ему уже не раз приходилось видеть лица задушенных людей, но это зрелище по-прежнему вызывало у него отвращение. Теперь только телевизор освещал комнату слабым голубым светом.
Сумасшедший осторожно пересек комнату, пытаясь найти выключатель и зажечь свет на лестнице. Это не должно привлечь внимания, жильцы наверху подумают, что старик направился в постель.
Он щелкнул выключателем, и свет залил ступеньки. Сумасшедший направился наверх и оказался в небольшом холле второго этажа.
Там было четыре двери — две закрыты, две открыты. Он внимательно их обследовал.
Одна из открытых дверей вела в ванную, другая в спальню с большой кроватью. Но кровать оказалась пустой.
Открыв запертую дверь справа, сумасшедший обнаружил спящую жену старика. Женщина проснулась, так же как и старик, но сильного сопротивления не оказала.
Левая дверь вела в детскую. Но колыбель была пустой.
Сумасшедший обрадовался. Как хорошо, что колыбелька пуста!
Вот и все обитатели — старик с женой, их сын или дочь с дражайшей половиной и внук. Молодая пара с ребенком, должно быть, пошли в гости. И это также обрадовало сумасшедшего.
Однако иногда ему казалось, что если задушить всех детей, то мир только облегченно вздохнет. Ведь тогда бы исчезла человеческая раса. Но один он не справится. И хотя сумасшедший пытался доказать себе, что дети по большому счету намного лучше взрослых — более честные, склонные оставить человека в покое, умеющие видеть правду, — но всегда находился контраргумент: все дети рано или поздно взрослеют.
Сумасшедший снова спустился на первый этаж. Свет на лестнице позволял ориентироваться в гостиной, его было достаточно, чтобы подойти к мертвецу, схватить его и потащить через комнату. Сумасшедший потащил жертву наверх, бросил ее рядом с женой, вышел и закрыл дверь. Потом вернулся, включил свет в гостиной, открыл дверь. Он сходил за чемоданом и снова вернулся. Потом задернул шторы, выключил телевизор и раскрыл чемодан. Теперь сумасшедший в безопасности — на всю ночь. И завтра можно будет спокойно воспользоваться содержимым чемодана. Рубашка, носки, туфли, брюки и серо-голубой костюм. Теперь сумасшедший мог нормально одеться, побриться, и после этого, пожалуй, у него будет весьма презентабельный вид.
Но куда же идти?
Он сидел на полу, скрестив ноги, напротив чемодана и хмурился все больше по мере того, как пытался найти ответ. Все его планы до сих пор касались только побега из сумасшедшего дома, а теперь совсем непонятно, чем можно заниматься на свободе.
Что можно сделать? Куда податься?
Сумасшедший не мог вернуться домой, не мог даже показаться поблизости. Где же найти безопасное место? Он достаточно помнил о той жизни, о мире счетов и документов. Если он собирался где-нибудь получить работу, то ему нужны были карточка социального страхования, рекомендации с прежнего места работы... Могли бы поинтересоваться даже его службой в армии...
Сумасшедший сидел на полу скрестив ноги и смотрел на чемодан, пытаясь придумать, что же делать дальше. Он мог надеяться только на себя, никто ему не поможет. Один против всего мира, ополчившегося на него, все хотят вернуть его к доктору Чаксу.
Вот если бы удалось покинуть страну, сбежать в Мексику или Канаду...
Сколько же у него денег?
Вытащив бумажник, взятый у водителя, сумасшедший обнаружил, что его содержимое составляет сорок три доллара. Так мало, всего сорок три, нужно больше...
А может, в доме есть какие-то деньги? Или порыться в карманах старика, найти ключи и извлечь деньги из кассы гаража?
Сумасшедший засунул сорок три доллара в бумажник и застыл, пристально его разглядывая.
А ведь в бумажнике не только деньги! В пластиковых карманах скрывались карточки, документы. Он извлек их все и пристально изучил каждую букву. Он повертел документы и карточки в руках, потом ухмыльнулся.
Теперь у него есть водительское удостоверение. И членская карточка Гильдии актеров.
И копия документа о демобилизации из армии.
И карточка социального страхования.
Сумасшедший еще долго изучал бумаги, потом бережно разложил их в ряд на полу, пристроив и бумажник поблизости. Потом открыл чемодан. Там оказалось только две вещи, представляющие интерес, — два больших бумажных конверта. В одном четыре письма — переписка между водителем и продюсером летнего театра. В другом — пачка фотографий мертвого водителя в актерских позах: скрещенные руки, голова драматически откинута назад, световые эффекты на заднем плане. С обратной стороны каждого снимка были приклеены краткие сведения из его актерской биографии.
Безумец улыбался и хохотал, кивал и нежно поглаживал фотографии. Теперь он понял, что должен делать дальше. Надо занять место убитого водителя. Он направится в летний театр, что даст ему надежное убежище до конца августа, а потом... там будет видно.
Но возможно ли все это осуществить?
Сумасшедший запрокинул голову и приложил палец к подбородку. Сидя скрестив ноги посреди пожитков убитого, с блуждающей улыбкой на лице, он сейчас напоминал ребенка, нашедшего под рождественской елкой ожидаемый подарок от доброго волшебника и предвкушающего наслаждение любимой игрушкой.
Осуществимо ли все это?
Сумасшедший вспомнил все, что услышал от водителя. Это должен был быть его первый сезон в новом летнем театре. Он не знал никого из других приглашенных актеров, да и с продюсером только обменивался письмами.
Но там должна быть фотография. Одна из тех глянцевых фотографий с резюме на обратной стороне. Тот парень наверняка послал ее, когда предлагал театру свои услуги.
Безумец посасывал нижнюю губу и щурился на темный проем столовой. Сможет ли он быть настолько умным? Удастся ли ему преодолеть проблему фотографии?
Что, если сказать, будто это не та фотография?
— Знаете, я, должно быть, послал вам не тот снимок, — произнес сумасшедший, чуть улыбаясь. — Это портрет моего соседа по комнате. Мы с ним оба посылали свои фотографии в одно и то же время, и я, вероятно, по ошибке отправил вам его фото.
Могло ведь так случиться? Да, конечно, но поверят ли ему?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31