А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я с этим решительно не согласна, – твердо заявила мисс Дэммерс. – Моя версия попроще. Да, убийство было задумано неплохо, но все же замысел далек от совершенства. Преступник слишком понадеялся на счастливый случай, то есть он не мог предвидеть, что всплывет один чрезвычайно важный изобличающий его факт, из чего следует, что замысливший данное преступление ум уж никак нельзя отнести к выдающимся. Скорее наоборот, преступник – человек ограниченного ума, и там, где он не в состоянии создать что-то сам, он непременно прибегнет к заимствованию. Это возвращает меня к одному из пунктов таблицы мистера Брэдли. Я согласна с ним в том отношении, что преступник проявил некоторое знание криминалистики. Но я против его утверждения, что у преступника творческий склад ума. На мой взгляд, это преступление отличается тем, что оно является грубой копией других дел, известных из истории криминалистики, из чего я сделала вывод, что интеллект преступника крайне консервативного склада, он человек, не умеющий улавливать то новое, что несет прогресс, то есть можно утверждать, что это человек упрямый, догматичный, сугубо практичный, лишенный малейшего понятия о духовных ценностях. Все это дело вызывает во мне крайнее физическое отвращение, которое я объясняю тем, что в этом деле как таковом в самой его атмосфере, таится что-то, глубоко противоречащее моим собственным нравственным нормам.
Последние слова мисс Дэммерс произвели на всех должное впечатление. Что касается мистера Читтервика, то он уловил их дух, хотя не смог уяснить для себя суть самих рассуждений мисс Дэммерс.
– Но есть момент, по которому, мистер Шерингэм, наши мнения сходятся: шоколадки были избраны инструментом убийства потому, что они предназначались женщине. Мистеру Бендиксу опасность не угрожала. Мы знаем, что мистер Бендикс не любит шоколад, и вполне резонно предположить, что убийце это тоже было известно; вряд ли он предполагал, что мистер Бендикс решит отведать конфеток. Интересно следить, как часто мистер Шерингэм почти попадает в цель. Он точно установил, что бланк фирмы «Мейсон» был изъят из альбома образцов в типографии Вэбстера. Должна признать, что для меня этот бланк все время оставался загадкой. Я не могла понять, как он мог попасть в руки преступнику. Я терялась в догадках. И тут мне очень помог мистер Шерингэм. Доказав ошибочность его версии, я извлекла из нее все, что касалось бланка, и использовала аргументацию с большой пользой для собственной версии. Девушка, признавшая в Друге мистера Шерингэма по фотографии, которую он ей показал, мистера Бендикса, когда я показала ей свою фотографию, – тут впервые в тоне Дэммерс засквозили самодовольные нотки, – узнала не Бендикса, а совсем другое лицо – и более того, назвала его имя.
– Ах! – в сердцах произнесла миссис Филдер-Флемминг и покачала головой. Ее переполняло волнение.
– И еще несколько незначительных деталей, которые я отметила в речи мистера Шерингэма и на которых следует остановиться, – продолжала мисс Дэммерс. – Из того, что большинство мелких фирм, в правление которых входит мистер Бендикс, нельзя назвать преуспевающими, мистер Шерингэм делает вывод, что мистер Бендикс плохой бизнесмен, с чем я могу согласиться, но я не могу согласиться с тем, что ему смертельно нужны деньги. И снова мистер Шерингэм не потрудился поискать подтверждения своей догадке, и снова он должен расплачиваться за это грубейшей ошибкой. Элементарно было выяснить, что в мелкие фирмы вложена очень незначительная часть средств мистера Бендикса, что это просто так, игрушки богатого человека; зато основной его капитал остается там, куда вложил его Бендикс-старший, его покойный отец, а он вкладывал в надежные государственные акции и в солидные промышленные концерны, настолько значительные, что вряд ли молодому мистеру Бендиксу по рангу положено восседать в правлении директоров этих компаний. Бендиксу хватает здравого смысла, чтобы понимать, как ему далеко до финансового гения, каким был его отец, и он не собирается разоряться на свои игрушки, вкладывая в них больше, чем может себе позволить. Следовательно, главный мотив убийства жены, на который в своей версии делал ставку мистер Шерингэм, отпадает окончательно.
Роджер опустил голову. Отныне и навсегда, чувствовал он, истинные криминалисты будут с презрением указывать на него пальцем как на человека, который не сумел защитить свои собственные выводы. Бесславно будущее, которое ему уготовано!
– Что же касается побочного мотива, то он в моих глазах не имеет столь важного значения. Хотя в целом я склонна согласиться с мистером Шерингэмом. Я тоже думаю, что миссис Бендикс должна была ужасно надоесть своему мужу, который, в конце концов, нормальный мужчина, с нормальными реакциями и своей системой ценностей. Могу даже представить, что миссис Бендикс сама своими бесконечными нравоучениями толкнула супруга в объятия актрис, у которых он искал теплоты и хоть малой толики дружеского участия, чего ему не хватало с ней. Я не отрицаю тот факт, что он был сильно влюблен в нее, когда они поженились. Без сомнения, он ее любил и питал искреннее глубокое уважение. Но несчастен тот брак, – с некоторым цинизмом констатировала мисс Дэммерс, – в котором счастье приносится в жертву уважению. Мужчина на брачном ложе хочет ощущать теплое человеческое тело, а не предмет глубокого уважения. И все же надо отдать должное мистеру Бендиксу. Хоть миссис Бендикс и тяготила его, особенно последнее время, он был в достаточной мере джентльмен, чтобы этого не показывать. Их брак все считали идеальным.
Мисс Дэммерс остановилась и отпила глоток воды.
– И последнее: мистер Шерингэм отметил, что убийца не уничтожил ни письма, ни пакета, потому что считал, что они не только не навредят ему, а, наоборот, помогут направить следствие по ложному следу. С этим я тоже согласна. Но я извлекаю из этого совсем не тот вывод, что мистер Шерингэм. Я бы сказала, что это полностью подтверждает мою версию, по которой убийство расценивается мною как плод весьма посредственного ума, потому что человек с хорошей головой никогда бы не оставил ни одной вещественной улики, если ее можно было легко уничтожить, какой бы безобидной или удобной она ему ни казалась. Человек с хорошей головой знал бы наперед, как часто улики, специально оставленные для того, чтобы ввести в заблуждение, на деле выводили на след преступника. И я бы сделала еще один, побочный вывод, что письмо и пакет должны были не столько отвлечь внимание вообще, сколько служили какой-то другой цели, а именно: в них должна была содержаться вводящая в заблуждение информация. Я догадываюсь, что это за информация. Вот и все мои замечания в адрес версии мистера Шерингэма.
Роджер поднял голову, а мисс Дэммерс отпила еще глоток воды.
– Я хочу спросить насчет уважения, которое мистер Бендикс питал к своей жене, – рискнул нарушить молчание мистер Читтервик. – Нет ли тут противоречия, мисс Дэммерс? Потому что, как я понял в самом начале, вывод, который вы сделали из факта заключения пари, был таков, что будто бы миссис Бендикс не заслуживала уважения, как нам могло бы показаться. Значит, ваш тот вывод неправильный?
– Правильный, мистер Читтервик, и тут нет никакого противоречия.
– Муж уважает, пока доверяет, – вставила миссис Филдер-Флемминг, чтобы подыграть своей подруге.
– Ах, эти тихие воды, которые так глубоки, – заметил мистер Брэдли, он не одобрял подобного поведения, даже в пьесах великих драматургов. – Вот мы и добрались до самых глубин. Так были там тихие воды?
– Были, – равнодушно проронила мисс Дэммерс. – Ну а теперь, как вы, мистер Брэдли, изволили выразиться, мы добрались до самых глубин.
– О! – простонал мистер Читтервик. Он метался в своем кресле, бессвязно что-то бубня. – Если письмо и пакет… убийца мог – и не уничтожил… а Бендикс не убивал… швейцар не считается… О! Я догадываюсь, догадываюсь!
– Я все время ждала – а когда же остальные начнут догадываться? – сказала мисс Дэммерс.
Глава 16
– С самого начала дела, – продолжала мисс Дэммерс, невозмутимая, как всегда, – я считала, что основной уликой, оставленной нам убийцей, была та, о которой он даже не подозревал, – резкая определенность характерных черт его личности. Я брала факты как они есть, не стараясь ничего лишнего им приписать, как это делал мистер Шерингэм, убеждавший нас, что убийца человек уникальных способностей, – и она с вызовом посмотрела на Роджера.
– Разве я выдвигал факты, которые не мог обосновать? – Роджер по ее взгляду понял, что ему надо ответить.
– Конечно. Например, вы преподнесли как достоверный факт предположение, что пишущая машинка покоится на дне Темзы. Тот факт, что ее там нет, говорит опять-таки в пользу выдвигаемой мною версии. Только на основе установленных фактов мне без труда удалось воссоздать мысленный образ убийцы, который я уже набросала вам в общих чертах. Тут надо было остеречься, чтобы не впасть в такую ошибку: сначала поискать вокруг того, кто похож на этот образ, а потом уже начать выстраивать против него дело. В моем сознании запечатлен был образ, и теперь я могла сопоставлять его с любым человеком, который мог вызвать подозрение. Итак, после того как я установила, почему мистер Бендикс прибыл в клуб в столь необычно ранний него час, у меня оставался невыясненным один момент, по-видимому и не особенно важный, так как никто до сих пор не обратил на него внимания. Я имею в виду обед, который был назначен у сэра Юстаса в тот день и который потом был отменен. Я не знаю, как это стало известно мистеру Брэдли, но готова рассказать, как получила эти сведения я. Все это я выяснила у того же услужливого лакея сэра Юстаса, который раньше сообщил множество интереснейших подробностей миссис Филдер-Флемминг. Должна признаться, что тут я нахожусь в более выгодном положении, чем другие члены нашего Клуба, Я говорю о возможностях, связанных с расследованием обстоятельств личной жизни сэра Юстаса. Я не только лично знала сэра Юстаса, но и его лакея тоже. Вспомните, какую огромную информацию удалось миссис Филдер-Флемминг у него получить за деньги. И теперь представьте, сколько важных фактов могла выудить у него я, причем не только за деньги, но еще на правах старой знакомой. Во всяком случае, после недолгих вступительных переговоров лакей небрежно проговорился, что за четыре дня до известного преступления сэр Юстас велел ему позвонить в отель Феллоуза на Джермин-стрит и заказать отдельный номер для обеда как раз на тот день, в который потом было совершено убийство. Вот какой момент оставался невыясненным, и я должна была во что бы то ни стало найти ему объяснение. С кем у сэра Юстаса был назначен обед? Очевидно, что с женщиной, но с которой из них? Лакей мне в этом помочь не мог. Насколько ему было известно, в то время у сэра Юстаса не было женщин, потому что он был слишком нацелен на мисс Уайлдмен (да простит мне сэр Чарльз), на ее руку и состояние. Может быть, это была сама мисс Уайлдмен? Но очень скоро мне удалось установить, что это была не она. Вас не удивляет, что повторяется еще одна история с обедом, который должен был состояться, но был отменен, и тоже в день убийства? Мне это самой долго не приходило в голову, но, без сомнения, это одна и та же история. И у миссис Бендикс был назначен с кем-то обед в тот день, но накануне вечером был отменен по каким-то неизвестным причинам.
– Миссис Бендикс! – задохнулась от восторга миссис Филдер-Флемминг. – Шикарный треугольник, ничего не скажешь.
Мисс Дэммерс ответила еле уловимой улыбкой.
– Да. Я не буду вас мучить, Мэйбл. Из слов сэра Чарльза я заключила, что миссис Бендикс и сэр Юстас не были друг для друга совершенно чужими людьми. В конце концов мне удалось обнаружить между ними более тесную связь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35