А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

За сорок пять долларов ты не выедешь на Супере даже за пределы сектора!
– Деньги мне нужны только на кофе и бутерброды, – ответил Франц.– Проезд не будет стоить ни цента. Ты же знаешь, как это делается…
Грегсон недоверчиво покачал головой:
– А разве для Супера этот фокус тоже годится?
– А почему нет? Если у меня спросят, я отвечу, что возвращаюсь домой кружным путем. Ну как, Грег? Одолжишь?
– Не знаю, как и быть.– Грегсон растерянно мешал ложечкой кофе.– Франц, а существует ли свободное пространство?
– Вот это я и собираюсь выяснить, – ответил Франц.– Считай, что это мой первый практикум по физике.
Стоимость проезда на транспорте зависела от расстояния между начальной и конечной станциями и определялась по формуле: а = Vb2 + с2 + а2 . Оставаясь в пределах транспортной системы, пассажир мог выбирать любой маршрут из пункта отправления в пункт назначения. Билеты проверяли только на выходе, и в случае необходимости контролер взимал доплату. Если пассажир не мог расплатиться (десять центов за километр), его отправляли обратно.
Франц и Грегсон вошли на станцию на 984-й улице и направились к билетному автомату. Франц вложил один пенни и нажал кнопку с надписью «984-я улица». Автомат заскрежетал, выплюнул билет, а на поднос для сдачи выкатилась та же монетка.
– Ну что ж, Грег, счастливо оставаться, – проговорил Франц, направляясь к платформе.– Увидимся недельки через две. Я договорился с ребятами, в общежитии меня подстрахуют. Скажешь Сэнгеру, что я на пожарной практике.
– А вдруг ты не вернешься, Франц? Вдруг тебя высадят из экспресса?
– Как это – высадят? У меня есть билет.
– А если отыщешь Свободное пространство? Вернешься?
– Если смогу.
Франц похлопал Грегсона по плечу, махнул рукой и скрылся в толпе пассажиров.
По местной зеленой линии он доехал до пересадочного узла в соседнем округе. Местные поезда ходили со скоростью 100 километров в час со всеми остановками, и дорога заняла два с половиной часа.
На пересадочном узле станции он сел на скоростной лифт, который со скоростью 600 километров в час за девяносто минут поднял его за пределы сектора. Еще пятьдесят минут на экспрессе – и он на Центральном вокзале, где сходились все транспортные артерии союза.
Здесь он выпил кофе и твердо решил не отступать. Суперэкспрессы отправлялись на запад и на восток с остановками на каждой десятой станции. Ближайшим оказался Западный экспресс, прибывавший через семьдесят два часа.
Центральный вокзал был самой большой станцией, какие только доводилось ему видеть: огромная пещера длиною два километра и высотой в тридцать уровней. Сотни лифтов и пассажирских платформ, лабиринт ресторанов, отелей, театров превращали вокзал в карикатурную копию Города.
Узнав дорогу в справочном бюро, Франц поднялся на лифте на 15-й ярус, где останавливались Суперэкспрессы. Их вакуумные тоннели – две огромные стальные трубы по 100 метров в диаметре на гигантских железобетонных пилонах – пронизывали всю полость вокзала.
Франц прошелся вдоль платформы и остановился у телескопического трапа, соединявшего платформу с воздушным шлюзом. Направление – Запад, точно на 270°, подумал он, разглядывая огромное изогнутое брюхо тоннеля. Где-то тоннель должен кончиться. В кармане у Франца было сорок пять долларов, этого хватит на кофе и бутерброды недели на три, а понадобится – и на все шесть. Вполне достаточно, чтобы выяснить, где кончается Город.
Следующие трое суток он провел, питаясь кофе с бутербродами в бесчисленных вокзальных кафетериях, читая брошенные газеты и отсыпаясь в пригородных поездах – четыре часа до границы сектора и обратно.
Когда наконец прибыл Суперэкспресс, Франц присоединился к небольшой группе пожарных и муниципальных чиновников и вслед за ними вошел в поезд. Поезд состоял из двух вагонов – спального, где не было ни души, и общего с местами для сидения.
Франц уселся в укромном уголке – поблизости от приборной панели – и, вытащив блокнот, приготовился сделать первую запись.
День 1-й – Запад, 270° – 4350-й союз.
– Пойдемте выпьем, – обратился к нему капитан пожарной полиции, сидевший через проход, – стоянка десять минут.
– Спасибо, не хочется, – ответил Франц, – я покараулю ваше место.
Доллар пять за кубический фут. Чем ближе Свободное пространство, тем ниже должны быть цены. Незачем выходить из поезда или привлекать к себе излишнее внимание расспросами. Достаточно одолжить газету и посмотреть средние рыночные цены.
День 2-й – Запад, 270° – 7550-й союз.
– Эти Суперэкспрессы скоро совсем прикроют, – сказал сосед, – в спальном вагоне никого, а здесь на шестьдесят мест всего четыре пассажира. Незачем стало ездить. Люди предпочитают сидеть дома. Еще несколько лет – и сохранятся только местные поезда.
97 центов.
«Если брать в среднем по доллару за фут, – от нечего делать считал Франц, – то пространство, которое я уже проехал, стоит 4 х 1027 долларов».
– Вы не выходите? Что ж, счастливо оставаться, молодой человек.
Мало кто из пассажиров проводил в вагоне больше трех-четырех часов. К концу второго дня от многократных разгонов и торможений у Франца разболелись спина и затылок. Он пытался размяться, прогуливаясь по коридору пустующего спального вагона, но то и дело ему приходилось возвращаться на свое место, чтобы пристегнуться ремнями перед очередным торможением.
День 3-й – Запад, 270° – 657-я федерация.
– Интересно, как вам удалось это доказать?
– Просто случайная идея, – пояснил Франц, комкая рисунок и кидая его в мусорный ящик, – практического приложения она не имеет.
– Странно, но мне это что-то напоминает.
Франц подскочил в кресле:
– Вы уже видели такие машины? Где? В газете? В книге?
– Вовсе нет… Во сне.
Каждые двенадцать часов машинист расписывался в журнале: поездные бригады западного и восточного направлений менялись местами и возвращались домой.
125 центов.
8 х 1033 долларов.
День 4-й – Запад, 270° – 1225-я федерация.
– Доллар за кубический фут. Вы торгуете недвижимостью?
– Только начинаю, – небрежно ответил Франц.– Собираюсь открыть собственную контору.
Он играл в карты, покупал в автомате кофе с булочкой, смотрел на приборную панель и прислушивался к разговорам.
– Поверьте, настанет день, когда каждый союз, каждый сектор, едва ли не каждая улица обретут независимость. У них будут собственные энергостанции, аэраторы, резервуары, гидропонические фермы…
Поезд летел вперед.
6 х 1073 долларов.
День 5-й – Запад, 270° – 17-я Великая федерация.
В киоске на станции Франц купил пачку лезвий и заглянул в брошюру, выпущенную местной торговой палатой:
«12 000 уровней… 98 центов за кубический фут… уникальная Вязовая аллея, пожарная безопасность не имеет себе равных…»
Он вернулся в вагон, побрился и пересчитал оставшиеся 30 долларов. От станции на 984-й улице его отделяло 95 миллионов больших километров, и он понимал, что пора подумывать о возвращении. В следующий раз он постарается скопить пару тысяч.
7 х 10127 долларов.
День 7-й–Запад, 270°–121-я Центральная империя.
Франц взглянул на приборную панель.
– Разве здесь нет остановки? – спросил он у сидевшего в другом ряду мужчины.– Я хотел узнать, какие здесь средние цены.
– По-разному – от пятидесяти центов и до…
– Пятьдесят центов! – Франц вскочил с места.– Когда следующая остановка? Мне надо выходить!
– Только не здесь, сынок, – мужчина предостерегающе поднял руку.– Это же Ночной Город. Ты что, торгуешь недвижимостью?
Франц кивнул и попытался взять себя з руки.
– Я думал…
– Успокойся.– Мужчина встал со своего места и уселся напротив.– Это огромная трущоба. Мертвая зона. Кое-где здесь продают пространство по 5 центов. Ни электричества, ни воды…
Два дня они ехали без единой остановки.
– Городские власти уже начали ликвидировать трущобы. Огромными блоками. Ничего другого не остается. Страшно подумать, что при этом происходит с их обитателями.– Он откусил большой кусок от бутерброда. – Странно, но такие мертвые зоны есть повсюду. О них умалчивают, а они все ширятся и ширятся. Все начинается в каком-нибудь закоулке в обычном районе доллар за фут; засорился где-то мусоропровод, не хватает урн – и не успеешь оглянуться, как миллион кубических километров превращается в хаос. Власти приходят на помощь, закачивают цианистый газ и затем… замуровывают выходы и входы. Если район замурован, это уже навсегда.
Франц кивнул, прислушиваясь к глухому гудению экспресса.
– В конце концов ничего не останется, кроме мертвых зон. Весь Город превратится в огромное кладбище.
День 10-й – Восток, 90° – 755-я Великая метрополия.
– Стойте! – Франц вскочил и удивленно уставился на приборную панель.
– В чем дело? – удивился сосед напротив.
– Восток! – закричал Франц. Он постучал рукой по панели, но ничего не изменилось.– Разве поезд повернул назад?
– Нет, это Восточный экспресс, – отозвался второй пассажир, – вы что, сели не в тот поезд?
– Но поезд идет на запад, – настаивал Франц, – он идет на запад уже десять дней.
– Десять дней! – воскликнул пассажир.– Неужели вы провели в поезде целых десять дней?
Франц прошел вперед и обратился к проводнику:
– Куда идет этот поезд? На запад?
Проводник отрицательно покачал головой:
– На восток, сэр. Он всегда шел на восток.
– Вы все с ума посходили! – закричал Франц.– Покажите мне поездной журнал.
– Сожалею, сэр, но это не разрешается. Могу ли я взглянуть на ваш билет, сэр?
– Послушайте, – тихо проговорил Франц, изнемогая от накопившегося в нем за двадцать лет чувства безысходности, – я еду в этом поезде…
Он замолчал и вернулся на свое место.
Пятеро пассажиров настороженно следили за ним.
– Десять дней, – потрясенно повторил один из пассажиров.
Две минуты спустя в вагон вошел охранник и потребовал у Франца его билет.
– И билет, разумеется, оказался в полном порядке, – проговорил врач.– Да, как ни странно, но нет закона, который бы запрещал такие поездки. Когда я был помоложе, я сам любил прокатиться бесплатно, хотя мне, конечно, такие выходки в голову не приходили.
Врач снова сел за стол.
– Мы снимаем обвинение. Вы не бродяга в том смысле, в каком это определяет закон, и транспортные власти тоже не могут предъявить вам никаких претензий. Кстати, они не в состоянии объяснить, каким образом эта кривизна оказалась заложенной в транспортную систему; похоже, это исконная особенность Города. Теперь перейдем к вам. Вы собираетесь продолжить свои поиски?
– Я хочу построить летательный аппарат, – осторожно сказал М.– Где-то же должно быть Свободное пространство. Не знаю… может быть, на нижних уровнях…
Врач встал:
– Я попрошу сержанта передать вас нашему психиатру, который поможет вам избавиться от кошмаров.
Врач подошел к дверям, но вдруг остановился.
– Послушайте, – принялся он объяснять, – возьмите, к примеру, время, у него ведь не существует границ. Субъективно оно может протекать быстрее или медленнее, но что бы вы ни делали, вам не остановить эти часы.– Он показал на часы на столе.– Или же заставить повернуть их вспять. Точно так же нельзя выйти за пределы Города.
– Ваша аналогия неверна, – ответил М.– Все это, – он показал рукой на стены комнаты, на огни за окном, – построено нами. Но никто не в состоянии ответить на вопрос: что здесь было прежде?
– Город был всегда, – сказал врач.– Разумеется, не эти самые кирпичи и балки, а другие. Вы же согласны, что время не имеет ни начала, ни конца. Город так же стар, как время, и он существует вместе с ним.
– Но ведь кто-то же положил самый первый кирпич? – настаивал М.– Было Основание.
– Это миф. В него верят только ученые, да и то больше на словах. В частных беседах они признают, что Первый камень – просто суеверие. Мы отдаем ему дань из чувства традиции, но ведь ясно, что самого первого кирпича не было никогда.
1 2 3 4