А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Признаться в этом сейчас было просто немыслимо, и, кроме того, он понял, что его престиж только выиграет, если он откажется от предложенной чести ради того, кто ее действительно заслужил.
– Вообще-то говоря, его выследили мистер Вуд и Вирджил, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Лучше спросить у них.
Этот шаг, подумал Гиллспи, на какое-то время уладит их отношения с Сэмом.
Джордж Эндикотт взглянул на Сэма.
– Мистер Вуд? – выжидающе произнес он.
– Обращайтесь к Вирджилу, – с обезоруживающей скромностью ответил Сэм. – Это все он.
Эндикотт перевел взгляд на молчаливого негра, который сидел несколько поодаль от всех.
– Мистер Тиббс, вам слово. Насколько мне известно, вы покидаете Уэллс сегодняшней ночью, так, пожалуйста, не уезжайте, ничего нам не рассказав.
– Вперед, Вирджил, – произнес шеф.
– Право, я чувствую себя в большом затруднении, – сказал Тиббс, и было похоже, что это действительно так.
– Не надо скромничать, – подбодрил его Эндикотт. – Мне прекрасно известна ваша репутация на Западном побережье. Успешное расследование вам совсем не в новинку.
– Дело не в этом, – сказал Тиббс, – просто мне неловко дольше скрывать, как много ошибок я допустил на сей раз. Все спас только счастливый случай, и мне тут нечем гордиться.
– Может быть, вы все-таки предоставите нам судить об этом? – любезно произнес Дженнингс.
Вирджил глубоко вздохнул:
– При любом подобном расследовании прежде всего необходимо установить мотивы убийства, насколько это вообще возможно. Выяснив, кому может быть выгодна смерть жертвы, вы получаете хотя бы какой-то исходный пункт. Это, конечно, в том случае, если нет налицо версии, которую было бы сравнительно легко проследить. Когда мистер Гиллспи договорился о том, чтобы я мог здесь остаться, и привлек меня к делу, я кое-что почерпнул из вещественных доказательств и начал заниматься выяснением мотивов. Боюсь, что сейчас мне придется неприятно удивить вас всех, а мистера Кауфмана в особенности. Я даже сомневаюсь, сможет ли он когда-нибудь мне это простить. Дело в том, что я подозревал именно его в течение нескольких дней и изо всех сил старался найти доказательства этому предположению.
Тиббс взглянул в сторону молодого дирижера, на лицо которого стоило посмотреть! Сэм Вуд тоже поглядел на него и подумал, что не может сказать, какие мысли бродят сейчас в голове этого человека. Но вообще-то Сэм не был удивлен – он и сам подозревал Эрика Кауфмана, хотя и не мог бы объяснить почему.
– Видите ли, – продолжал Тиббс, – у мистера Кауфмана могло быть для этого явное и серьезное основание: трагический уход маэстро Мантоли открывал перед ним прямой путь к тому, чтобы стать во главе фестиваля и получить все грядущие выгоды – что называется, и славу, и деньги. Многие убивали по меньшим причинам. Спешу оговориться, мистер Кауфман полностью опроверг это предположение энергичными и успешными поисками дирижера, уже хорошо известного в музыкальном мире. Итак, в первый момент мистер Кауфман был одним из подозреваемых, и не больше, пока – во время моего первого визита к мистеру Эндикотту – он не обронил при мне, что маэстро Мантоли «пристукнули». Газет еще не было, и если он действительно, как говорил, недавно приехал из Атланты, откуда ему было знать, что маэстро Мантоли на самом деле стукнули по голове? Его могли застрелить, или отравить, или что угодно… Поэтому я воспринял эти слова как невольное признание, и он сразу стал кандидатом номер один для моего расследования. Но при этом я совершенно упустил из виду, что «пристукнуть» – очень ходовое словечко и вовсе не обязательно понимать его в буквальном смысле.
– Может быть, тебе слишком тяжело это слушать? – спросила Грейс Эндикотт у Дьюны, которая сидела с ней рядом. Дьюна покачала головой, не сводя глаз с Тиббса.
– Затем наступил черед вишневого пирога, – продолжал Вирджил. – Проверяя алиби мистера Кауфмана, я узнал, что роковой ночью он действительно был в Атланте, но точное время его прибытия было невозможно установить. К тому же он сказал лифтеру в своем отеле, что слишком поздно поужинал и вряд ли это было умно – соблазниться вишневым пирогом в такое время. По ряду соображений это показалось мне настойчивой попыткой сфабриковать алиби. Прежде всего, заявление о том, что он остановился плотно поужинать, было ничем не подкреплено, но, говоря так, он автоматически прибавлял час к тому времени, которое якобы пробыл в городе. Вишневый пирог в три часа ночи, или что-то около того, – явно необычный заказ, и я не слишком поверил, будто так все и было. Наконец меня насторожила явная нарочитость такого разговора, словно специально рассчитанного, чтобы лифтер вспомнил об этом, если его спросят. Ведь мистеру Кауфману не могло быть известно, что портье не заметил точного времени его прибытия, а значит, можно обойтись и без этих ухищрений с пирогом. И тогда я пришел к убеждению, что передо мной тот, кого я ищу: все мои усилия были теперь направлены, чтобы загнать его в угол.
– После того как вы изложили все это, я не могу быть ни в малейшей претензии, – сказал Кауфман. – Между прочим, вишневый пирог действительно моя слабость, но откуда вам было это знать?
– Вы очень добры ко мне, сэр, – откликнулся Вирджил.
– Пожалуйста, рассказывайте дальше, – попросила Дьюна.
– Что ж, приходится продолжать перечисление грехов, – подхватил Вирджил. – Как только я остановился на версии о мистере Кауфмане, все прочее перестало для меня существовать.
– Как бы не так, – прервал его Сэм. – Ты заметил, сколько пыли осело на моей машине, и сразу сделал правильный вывод.
Билл Гиллспи не позволил обойти себя в стремлении быть справедливым.
– Ты заметил, что Оберст левша, – присовокупил он.
– Да, но важные вещи я упустил совершенно. Пока я преследовал мистера Кауфмана, все мои мысли и предположения, естественно, были не правильны. Стараясь припереть к стене мистера Кауфмана, я совершил роковую ошибку. Я стремился подогнать улики к подозреваемому, вместо того чтобы действовать наоборот. Тут я просто не нахожу слов в свое оправдание.
– Ну а что все-таки было дальше? – подтолкнула его Грейс Эндикотт.
– Чтобы закончить мое признание, упомяну, что я начал разыскивать орудие убийства, и в конечном счете оно оказалось у меня в руках. – Тиббс еще раз глубоко вздохнул, решаясь на заявление, которое, по его мнению, обязан был сделать. – Оно было найдено возле концертной эстрады, и это вновь, хотя и не так уж бесспорно, указывало на мистера Кауфмана. Теперь я считал, что у меня хватает доказательств для моего внутреннего убеждения, но ни одно из них не было достаточно прочным, чтобы выдержать и пяти минут разбирательства в суде. Чем больше я раздумывал, тем меньше мне казалось возможным отстаивать эту версию, поскольку мистер Кауфман, естественно, был совершенно непричастен. Еще раньше я узнал от задержанного по подозрению Харви Оберста, что в Уэллсе живет одна девушка из тех, общение с которыми обычно кончается плохо, – Делорес Парди. На всякий случай я взял это на заметку, но даже и не помышлял, что на самом деле все крутится вокруг нее. Затем Ральф, бармен из закусочной, выдвинул серьезное обвинение против явно ни в чем не замешанного инженера, которому просто случилось проезжать через город. Почва для подозрений была чрезвычайно скудной, и все куда больше походило на попытку замутить воду, как оно позже и оказалось. И тогда я впервые начал подумывать насчет этого молодого человека. Но я еще не видел никакого связующего звена между ним и Делорес Парди.
– А оно было? – спросила Дьюна.
Тиббс кивнул:
– Мистер Парди работает по ночам. Ральф знал, что из себя представляет Делорес, начал заглядывать к ней, пока отца нет дома. А миссис Парди, очевидно, уделяет мало внимания своим детям и совершенно о них не заботится. Ральф и Делорес имеют много общего. И тот и другой недоучки, уровень их умственного развития очень низок. И оба они были в постоянных поисках какой-нибудь встряски. Полтора или, может быть, два месяца назад они вступили в сожительство. За несколько дней до случившегося Делорес вдруг решила, что она беременна, и во время очередной встречи с Ральфом сообщила ему об этом, потребовав, чтобы он нашел выход. Ральф до смерти испугался. Он считал Делорес шестнадцатилетней школьницей и, несмотря на скудость своих знаний, понял, что попадает под статью. Вдобавок ко всему, он боялся ее отца. И вот, как бесчисленное множество подобных ему субъектов, он начал лихорадочно озираться вокруг в поисках выхода. Он знал, что найти медика с репутацией, согласного на подпольный аборт, будет тяжело, но ему казалось вполне возможным подыскать кого-нибудь, кто пойдет на это из-за денег.
– Я начинаю кое-что понимать, – заметил мэр Шуберт.
– Пока Ральф был занят этими размышлениями, у Делорес возникла своя собственная идея. Ральф, по ее мнению, не был слишком богатым уловом, каковым она считала, кстати сказать, совсем другого человека.
Дьюна Мантоли, внешне оставаясь спокойной, бросила взгляд на Сэма Вуда. Сэма словно пронзило током, он стиснул ручки кресла и попытался ничем не выдавать своего волнения.
– Мистер Вуд проезжал мимо дома Парди почти каждую ночь, как правило, в одно и то же время – это было ему по пути к закусочной, где он обычно останавливался подкрепиться. И вот Делорес решила подстроить все так, чтобы показаться перед ним обнаженной. Она была уверена, что это не ускользнет от его глаз и, возможно, он остановится поговорить с ней – хотя бы для того, чтобы предостеречь, что ее можно увидеть с улицы. Во всяком случае, она не сомневалась, что ее прелести, продемонстрированные якобы случайно, произведут на него неотразимое впечатление. А в том случае, если бы мистер Вуд однажды скомпрометировал себя с ней, она бы получила возможность объявить его отцом ребенка и в дальнейшем надеяться занять более высокое положение в обществе. Но мистер Вуд оказался куда проницательнее и устойчивее, чем она воображала: он отчетливо понимал, что поставит себя в двусмысленное положние, хотя бы только приблизившись к двери мисс Парди, с тем чтобы предупредить ее. Он принял очень мудрое решение ни в коем случае не останавливаться у этого дома, и ее незатейливый план потерпел крушение.
Сэм почувствовал себя в центре внимания. Он-то знал, что ничего подобного ему и в голову не приходило, но сейчас явно не стоило в этом признаваться. По крайней мере внешне ему нужно выглядеть так, будто все эти похвалы вполне заслуженны. Он плотно сжал губы и постарался сдержать неровное дыхание.
– Затем произошло событие, которое заставило меня выбраться на правильный путь: на основании некоторых улик, которые стали известны мистеру Гиллспи в результате собственного расследования, он арестовал мистера Вуда по подозрению в убийстве. Мне пришлось на время забыть о мистере Кауфмане, – теперь основной задачей было доказать невиновность мистера Вуда и вызволить его из-за решетки. Тут неожиданно на помощь пришла мисс Парди: решив, что мистер Вуд не в таком положении, чтобы суметь защититься, она объявила его ответственным за судьбу будущего ребенка.
– Нечего сказать, прелестная особа, – заметил Дженнингс.
– К сожалению, таких очень много, – присовокупил Джордж Эндикотт. Его супруга наклонила голову в знак согласия.
Вирджил продолжал:
– Получалось так, что мистер Вуд снабдил меня нитью, ведущей к дому Парди, и я серьезно заинтересовался этой молоденькой особой. Затем, благодаря быстрому решению, найденному мистером Гиллспи, мне удалось подслушать разговор, который он имел с мисс Парди и ее отцом. Во время этой беседы она самым определенным образом заявила, что мистер Вуд вызывал ее вечерами по пути на работу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27