А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Верно. — Я припомнил, что сам я появился в этих краях примерно тогда, когда исчезли хиппи, припомнил, что несколько раз в «Альгамбре» устраивались шоу всякими модными дизайнерами. Сам я эти шоу не посещал, но знающие люди рассказывали, и выходило, что эти эстеты приносили своими изысками больше вреда для дома, чем сотня наивных хиппи.
Я припомнил также, что в семидесятые годы в «Альгамбре» проходили благотворительные вечера. Если в поместье работал водопровод и электрической компании платили за включение электричества, то такое поместье часто использовали для всякого рода шоу, показов мод, съемок фильмов и так далее. В домах, прежде принадлежавших Асторам, Вандербильтам и им подобным, теперь могли на время устроиться те, у кого была пачка долларов в кармане и желание весело провести время.
Сюзанна однажды пошла без меня на один из таких благотворительных вечеров — он был посвящен спасению популяции осетров или что-то вроде этого. Я думаю, уже в те времена разрушение достигло такой степени, что организаторам вечеров следовало опасаться за жизнь их участников.
Я знаю еще как минимум двенадцать домов, которые постигла та же участь, что и «Альгамбру».
— Если я не ошибаюсь, ты была в этом доме как раз перед самым переездом сюда Белларозы? — спросил я.
— Да, прошлой осенью, с Джессикой Рейд и еще с несколькими приятельницами. Мы просто решили заглянуть сюда из любопытства, тем более что у Джессики были ключи, она ведь работает в фирме по торговле недвижимостью. Впрочем, ключи нам не понадобились, все замки были сломаны.
— Вероятно, ни у кого из вас не возникло желания купить этот дом?
— Да, он был в ужасающем состоянии. Здесь даже поселились белки, а птицы свили себе гнезда.
— Ну, положим, птицы здесь и сейчас есть.
— В общем, это было ужасно, ужасно. Особенно для меня, я ведь помнила, как уютно было в этом доме. Но теперь в него вновь возвращается жизнь. Удивительно, что можно сотворить, затратив несколько сот тысяч Долларов.
— Да, всего несколько сот тысяч. А представь, если затратить несколько миллионов? А между тем ремонт здесь еще не закончен. Возможно, именно этот домишко доконает бедного дона. Придется ему в конце концов самому засучить рукава. Ремонт — это бездонная бочка.
— Вот видишь — у нас ремонт и у них ремонт, появляются общие интересы.
— Да, он мне как-то сказал, что миссис Беллароза хочет перенести бассейн на шесть футов влево.
— Джон!
— Прости. — Я налил себе еще. Возможно, самбукка все-таки не умиротворила меня. Возможно, она, наоборот, озлобляет людей. Я посмотрел на часы. Прошло уже больше чем пять минут, и я начал подумывать, что Беллароза опять применяет тактику Муссолини. Тут я заметил телефонный аппарат на маленьком столике в углу комнаты. Это было какое-то сложное устройство со многими каналами, один из которых, судя по горящему индикатору, был сейчас занят. Дон решает свои дела по телефону.
Обведя еще раз комнату взглядом, я увидел на стене гравюру в невзрачной рамке. На ней был изображен Христос с разведенными в стороны руками. В груди его полыхало ярко-красное сердце. Внизу шла надпись: СВЯЩЕННОЕ СЕРДЦЕ ХРИСТОВО. Я указал Сюзанне на эту картину.
Она внимательно осмотрела ее, затем сказала:
— Очень характерный католический сюжет.
— Очень похоже на мишень для стрельбы.
— Не святотатствуй. — Сюзанна даже повернулась ко мне спиной. — Учти, что они — очень религиозные люди. А религиозные люди никогда не дадут себя вовлечь... — она понизила голос до шепота, — ... в сделки с наркотиками, в устройство притонов, ни во что подобное.
— Надо же, никогда бы не подумал, — сухо заметил я.
Должен признать, что, несмотря на решительный настрой, я немного волновался перед встречей с миссис Белларозой. Не из-за того, что я оскорбил ее или обидел, нет — я ведь всего лишь, встав на четвереньки, немного порычал на нее, — просто мне трудно было бы объяснить мой поступок, зайди о нем речь при встрече.
Не дай Бог, она еще окажется истеричкой, начнет кричать: «Фрэнк, Фрэнк, это он! Это он! Убей его!»
Тогда прощай наше мирное соседство. Возможно, мне вообще не стоило появляться здесь, но где гарантия, что я не встречусь с миссис Белларозой где-нибудь в другом месте? Хотя, если пройдет побольше времени, она может забыть, как я выглядел, а я, возможно, отращу себе усы.
Тут мне в голову пришла одна удачная мысль. Я небрежно достал из кармана пиджака мои очки для чтения и надел их. Затем я придвинул к себе несколько бутылок и принялся изучать этикетки.
Краем глаза я заметил, что Сюзанна наблюдает за мной.
— Что-то интересное? — спросила она.
— Да, вот послушай. «Капелла» — это уникальный ликер, производимый на основе сорта орехов, которые произрастают только в Италии. «Капелла» производится и разливается в бутылки в Турине...
— Ты что, пьян?
— Пока нет. — Я налил нам еще по бокалу самбукки.
— Пожалуй, тебе стоит остановиться.
— Но он же просил не стесняться.
Мы выпили содержимое наших бокалов, не произнося ни слова. Огонек на телефоне погас, затем аппарат звякнул и зажегся индикатор. Я представил себе дона на кухне. Он следит за приготовлением кофе и десерта и одновременно записывает на обоях фамилии тех, кого предстоит застрелить.
— Ты что, так и собираешься сидеть в очках?
Я повернулся к Сюзанне.
— Да.
— С какой стати?
— А почему ты никогда не рисовала здешние интерьеры? — спросил я, пытаясь переменить тему разговора.
Сюзанна сначала ничего не могла ответить, затем произнесла:
— Здесь все было так печально. Но я, кстати, отсняла целую пленку цветных слайдов, когда приходила в этот дом с Джессикой. Большую часть в вестибюле. Тебе интересно будет посмотреть, как это выглядело.
— Расскажи.
— Я лучше покажу тебе слайды. А зачем ты нацепил...
— Расскажи мне, как это выглядело.
Она пожала плечами.
— Ну... стекла были все выбиты, кругом страшная сырость. На полу даже начала расти трава, на стенах был мох, какая-то плесень. Просто настоящий символ разрухи и упадка. Знаешь, я думаю, что смогла бы нарисовать картину со слайдов.
Я посмотрел на нее.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты продавала им свои картины.
— А не подарить ли им такую картину на новоселье?
Я покачал головой.
— Им это понравится, Джон. Итальянцы обожают искусство.
— Без сомнений. — Я кивнул головой на висящую на стене репродукцию с Христом. — Послушай, Сюзанна, это уж чересчур экстравагантно. Эту картину ты будешь писать несколько месяцев. И потом — ты ведь никогда прежде никому не дарила картины за так. Даже своим родителям. Ты запросила со своего отца за картину с «храмом любви» шесть тысяч долларов.
— Он ее сам заказал. Это другое дело. А я хочу написать картину, на которой этот вестибюль будет в руинах, я хочу это сделать, понимаешь? К тому же мы пришли сюда с пустыми руками, а мы ведь обязаны ему, он нам очень помог с конюшней.
— Нет, тут мы с ним в расчете: я дал ему бесплатно один совет. И тебе хочу дать бесплатный совет — не следует ставить себя в положение обязанной перед этим человеком.
— Но я не чувствую, что мы его чем-то отблагодарили, поэтому я хочу...
— А как же твоя мысль о вывеске для его поместья? А может быть, испечь им пирог? Нет, это слишком просто. А как насчет бушеля отборного навоза для его огорода?
— Ты кончил?
— Нет.
Но прежде чем мы успели сцепиться, вошел мистер Беллароза. Он пятился задом, таща за собой агрегат для приготовления кофе.
— О'кей, вот и кофе. — Он поставил агрегат рядом со столом и включил его в сеть. — Вы любите кофе экспрессо? — Сам он сел во главе стола и налил себе рюмку «капеллы». — Этот напиток еще не пробовали? — спросил он меня.
— Нет, — ответил я. — Но уже успел прочитать, что он готовится из итальянского ореха.
— Да, это что-то вроде лесного ореха. Где вы это прочитали?
— На этикетке. — Я улыбнулся Сюзанне.
— О да. — Он взял из тарелки горсть кофейных зерен и добавил два в мой бокал и два в бокал Сюзанны. — Надо или вообще не класть зерен, или класть три. Не больше и не меньше.
Будь я проклят, если спрошу у него, зачем так нужно. Но Сюзанна схватила приманку.
— Почему?
— Традиция, — ответил Беллароза, — или скорее суеверие, — поправился он. — Итальянцы очень суеверны. Три зернышка приносят счастье.
— Поразительно, — восхитилась Сюзанна.
А по-моему, чушь собачья. Я спросил Белларозу:
— А вы тоже суеверны?
Он улыбнулся.
— Я верю в то, что человеку или везет, или не везет. А вы разве нет?
— Нет, — ответил я, — я — христианин.
— Какая связь?
— Прямая, — сообщил я ему.
— Да? — Он на мгновение задумался. — Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Но у итальянцев большое значение имеют плохие и хорошие приметы: три монетки в фонтане, три зернышка в бокале самбукки и все такое.
— Это язычество, — сказал я.
Он кивнул.
— Да. Но к этому следует относиться с уважением. Ведь кто знает? — Беллароза поглядел на меня. — Кто знает... — Он переменил тему разговора. — К сожалению, не могу угостить вас кофе капуччино. Когда я был недавно в Неаполе, я купил великолепный аппарат для приготовления этого кофе. Прямо в ресторане купил. Я отправил его сюда, но боюсь, что в аэропорту Кеннеди его кто-то прибрал к рукам. Парень из Неаполя божился, что отправил его, и я ему верю. А в аэропорту никто ничего не знает. Как вам это нравится? И после этого федеральные власти жалуются на разгул организованной преступности. А разве организованная преступность ворует аппараты для приготовления кофе? Нет. Я скажу вам, кто их ворует, — melanzane. — Он посмотрел на Сюзанну. — Capisce?
— Баклажаны?
Беллароза улыбнулся.
— Ну да. «Баклажаны». Черные. А еще испанцы и эти продажные охранники из аэропорта. Они воруют. Но как что-то случается, так сразу виновата организованная преступность. Чепуха это. Страну обворовывает дезорганизованная преступность. Все эти наркоманы и бездельники. Capisce? — Он поочередно поглядел на нас обоих.
Я, собственно, потерял дар речи после этого страстного монолога.
— Капиш, — с трудом выдавил я.
Беллароза захохотал.
— Ка-пи-и-шь. Вот так. Давайте еще по одной. — Он наполнил мой бокал, а я в уме произнес еще раз: «Capisce».
Сюзанна — я уже упоминал, что в каких-то случаях она была на удивление наивной, — спросила главаря одной из крупнейших нью-йоркских группировок:
— И вы не написали заявление о пропаже в таможню?
— Конечно, написал, — сказал Беллароза. — Казалось бы, мне должны были помочь, верно? А вместо этого история попала в газеты, и они начали высмеивать меня на весь Нью-Йорк.
— Как это?
Беллароза бросил взгляд в мою сторону, затем объяснил Сюзанне:
— Они считают, что это я обокрал аэропорт.
— А, поняла. Они решили, что здесь есть повод для иронии.
— Да, для иронии. — Беллароза сделал несколько осторожных глотков из своего бокала. — О, как приятно. — Он посмотрел на Сюзанну. — Моя жена уже идет. Она хотела убедиться, что все приготовлено безупречно. Я говорил ей: «Отдохни. Они же наши соседи. Они очень приятные люди». — Он подмигнул мне. — Но вы же знаете женщин. Из всего делают проблемы. Так?
— Воздержусь от комментариев, — дипломатично ответил я. Именно в этот момент дверь распахнулась. Я поправил на носу очки и приготовился встать, но это была не миссис Беллароза. В комнату вошла служанка, молоденькая девушка в простом темном платье и с подносом в руках. Она поставила поднос на край стола и стала выставлять на стол чашки, соусницы, приборы, салфетки и тому подобное. Затем она удалилась, не произнеся ни слова, не поклонившись, — даже итальянского приветствия мы от нее не дождались.
— Это Филомена, — пояснил Беллароза. — Она оттуда.
— Откуда оттуда? — поинтересовался я.
— Оттуда, из Италии. Она почти не говорит по-английски, но меня это не смущает. Они, кстати, быстро учатся говорить, эти paesan.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105