А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Добро пожаловать, Майлс, – сказала она с норвежской певучестью. Лицо ее, еще более морщинистое, чем раньше, лучилось приветливостью. Один глаз закрывала молочно-белая пленка. – Ты не был здесь с детских лет, а теперь ты уже мужчина. Красивый, высокий. Ты похож на норвежца.
– Еще бы, – сказал я, – с такими предками. Я нагнулся поцеловать ее, но она протянула мне руку, и я пожал ее. Она носила перчатки без пальцев, и рука ее на ощупь напоминала кости, завернутые в ткань.
– Вы отлично выглядите, – заметил я.
– Ты очень добр. У меня есть кофе, если хочешь. В своей маленькой кухоньке она клала в печь поленья, пока стоящий на печи железный горшок не закипел.
Потянуло запахом свежего кофе.
– Ты на ногах в такую рань. Что-то случилось?
– Не знаю. Просто я не могу взяться за работу.
– Но дело не в твоей работе, Майлс.
– Не знаю.
– Мужчины должны работать. Мой жених хорошо работал, – ее глаза, такого же цвета, как у Алисон, но куда более мудрые, внимательно изучали меня сквозь кофейный пар. – Дуэйн хорошо работает.
– Что вы знаете о его дочери? – спросил я.
– Ее неправильно назвали. Дуэйну надо было назвать ее Джесси, в честь моей сестры. Это имя ей больше бы подошло. Непослушная девчонка, ей нужна строгость, – Ринн достала тарелку с плоскими печеньями, которые я хорошо помнил. – Но она лучше, чем многие думают.
– Вы все еще делаете лефсу? – я был приятно удивлен. В детстве это было для меня одной из самых привлекательных сторон долины.
– Конечно. Я еще не разучилась орудовать скалкой. Я взял толстое печенье и намазал слоем масла. На вкус лефса по-прежнему напоминала хлеб, который едят ангелы.
– Ты собираешься быть один этим летом?
– Я и сейчас один.
– Одному лучше. Тебе, – она специально подчеркнула это.
– Да, мне не очень везло в любви.
– Везло! – фыркнула она и наклонилась ко мне через стол. – Майлс, не ввязывайся в это.
– Во что? – я был изумлен.
– В долине сейчас большая беда. Ты слышал. Не вини себя ни в чем, просто держись в стороне и делай свою работу. Ты чужой здесь, Майлс, и люди знают это. Тебя в прошлом уже коснулась беда, и ты должен избегнуть ее сейчас. Джесси боялась, что ты попадешь в беду.
– Да? – вот таких разговоров я и пугался, когда был маленьким.
– Ты невинен, – те же слова, что говорила моя бабушка во сне. – Но ты знаешь, о чем я говорю.
– Не беспокойтесь. Девочки меня не очень привлекают. Но что вы сказали о невинности?
– Это значит, что ты слишком многого хочешь, – сказала она. – Съешь еще или поможешь мне собрать яйца?
Я помнил, что она сказала о работе, поэтому встал и пошел за ней к курятнику.
– Иди тише, – предупредила она. – Их легко перепугать, и в панике они могут покалечить друг друга.
Осторожно она отперла дверь высокого красного здания. Сперва мне в нос ударил ужасный запах – смесь золы, помета и крови, – потом глаза мои привыкли к темноте, и я увидел кур, сидящих в клетках рядами, как книги на полках. Сцена показалась мне пародией на лонг-айлендский лекционный зал. Когда мы вошли, несколько птиц закудахтали. Я стоял в месиве из грязи, навоза, перьев и яичной скорлупы.
– Смотри и делай, как я, – велела Ринн. – Я не вижу при таком свете, но знаю, где они все.
Она подошла к ближайшей клетке и подсунула руку под курицу, которая начала дико вертеть головой. Рука появилась с двумя яйцами, нырнула обратно и вернулась с еще двумя. К яйцам прилипли перья и еще что-то белое.
– Начинай с того конца, Майлс. Там корзина на полу. Она уже прошла свою половину, а я выгреб из-под несчастных кур всего с десяток яиц – толстый бинт Дуэйна сильно мешал мне. Куры волновались все больше; одна из них чувствительно клюнула меня в руку.
Наконец мы завершили свой труд и выбрались на воздух. Я несколько раз глубоко вдохнул, очищая легкие.
– Спасибо за помощь, – сказала Ринн. – Из тебя может получиться хороший работник, Майлс.
Я взглянул сверху вниз на высохшую фигурку в ветхой одежде:
– Так ты расскажешь мне, о чем ты говорила с бабушкой Джесси? И вообще, что это значит?
Она улыбнулась и стала похожа на китайскую статуэтку.
– Это значит, что я говорю с ней, – невозмутимо сказала она, и прежде чем я успел вмешаться, продолжила. – Джесси наблюдает за тобой. Она всегда тебя любила и хочет тебя уберечь.
– Мне это лестно. Быть может... – я хотел пересказать ей свой сон, но не решался, боясь, что она придаст ему слишком большое значение.
– Что? – старуха выглядела встревоженной. – Что ты говоришь? Я иногда плохо слышу.
– Почему ты боишься, что я попаду в беду с Алисон Апдаль? По-моему, это слишком даже для меня. Ее лицо посуровело, утратив всю приветливость.
– Я имела в виду Алисон Грининг, Майлс. Твою кузину Алисон.
– Но, – я хотел сказать “Но я же люблю ее”, но вовремя удержался.
– Извини. Я не могу больше говорить, – она отошла от меня, потом обернулась. По-моему, она смотрела на меня глазом, который закрывало бельмо. Она казалась мне рассерженной, но, быть может, это была просто усталость.
– Тебе всегда рады здесь, Майлс, – с этими словами она взяла корзины, свою и мою, и направилась к дому.
Я уже проехал церковь, когда вспомнил, что хотел купить у нее дюжину яиц.
* * *
Я поставил машину и вошел в дом. Внутри по-прежнему было холодно, хотя температура на улице поднялась за семьдесят. Наверху я сел за стол и попытался думать. Д.Г.Лоуренс казался еще более чужим, чем накануне. Последние слова тети Ринн о моей кузине взволновали меня. Слышать, как кто-то другой говорит об Алисон Грининг, было равносильно тому, как кто-нибудь пересказывал бы мне мои сны. Я пролистал страницы “Белого павлина”, но читать не мог. Упоминание ее имени выбило меня из колеи. Я использовал его в качестве оружия против Дуэйна, а теперь тетя Ринн побила этим же оружием меня.
Снизу послышался какой-то шум. Хлопнула дверь? Следом – звук шагов. Конечно, это Алисон Апдаль. Я согласен был с тетей Ринн – она лучше, чем кажется, – но в этот час я не настроен был терпеть ничье вторжение на мою территорию.
Я отодвинул стул и спустился вниз. В комнате никого не было. Тут что-то звякнуло в кухне.
– А ну выходи! – скомандовал я. – Если хочешь ко мне в гости, дождись приглашения. А сейчас мне нужно работать.
Звяканье прекратилось.
– Давай-давай, выходи из кухни!
Передо мной предстала крупная бледнолицая женщина, вытирающая руки о полотенце. В ее глазах, увеличенных толстыми очками, застыл ужас.
– О Боже, – простонал я. – Кто вы? Ее губы беззвучно зашевелились.
– Простите, ради Бога. Я думал, это кто-то другой.
– Я...
– Простите, простите. Садитесь, пожалуйста.
– Я миссис Сандерсон. Я думала, все в порядке. Я пришла работать, дверь была открыта... Вы – вы сын Евы? – она отодвинулась от меня и чуть не упала, запнувшись о порог кухни.
– Да сядьте вы! Я правда сожалею. Я не хотел... – она все еще отступала от меня, заслоняясь полотенцем, как щитом. Глаза ее были выпучены, что под очками выглядело еще ужаснее.
– Вам нужна уборщица? Дуэйн на той неделе сказал, чтобы я пришла сегодня. Я не знала, нужно ли приходить после этого... после этого ужаса, но Ред сказал, чтобы я пришла, “не бери в голову”, сказал он.
– Да, да. Я хотел, чтобы вы пришли. Прошу вас, простите. Я не знал, что это вы. Пожалуйста, присядьте.
Она тяжело опустилась на один из стульев. Лицо ее пошло красными пятнами.
– Я рад вам, – сказал я тихо. – Думаю, вы знаете, что вам нужно делать? Она кивнула.
– Я хочу, чтобы вы приходили утром, готовили мне завтрак, мыли посуду и убирали дом. И то же самое на ленч. Вы согласны? И еще – комнату, где я работаю, я хочу убирать сам.
– Комнату...
– Наверху, – показал я. – Я по утрам буду сидеть там и работать, поэтому вы будете звать меня, когда завтрак будет готов. Вы делали когда-нибудь такую работу?
На ее испуганном лице промелькнуло негодование:
– Я сорок лет вела дом.
– Да, конечно. Я об этом не подумал, простите.
– Дуэйн сказал вам, про машину? Что я не могу водить? Вам придется самому покупать продукты.
– Да, конечно. Я как раз сегодня поеду. Хочу посмотреть Арден.
Она так же испуганно смотрела на меня. Я понимал, что обидел ее, но не мог остановиться. Она раздражала меня. Будь на ее месте Железный Дровосек, я бы не вел себя так.
– Я прошу пять долларов в неделю.
– Не глупите. Это стоит не меньше семи. К тому же, я могу за первую неделю заплатить вам авансом.
Я достал из бумажника семь долларовых бумажек и разложил перед ней на столе.
– Я сказала – пять.
– Назовите остальные два прибавкой за вредность. И сегодня можете не беспокоиться о завтраке. – Я встал рано и уже позавтракал. Ленч у меня около часа. Вымоете посуду после ленча и можете идти, если комнаты внизу кажутся вам достаточно чистыми. Хорошо? Я правда жалею, что накричал на вас. Повторяю, что принял вас за другого.
– Угу. Я сказала – пять.
– Я не хочу эксплуатировать вас, миссис Сандерсон. Для успокоения моей совести, возьмите еще два доллара.
– Фото пропало. Из гостиной.
– Я взял его наверх. Ладно, я займусь своей работой, а вы займитесь своей.
* * *
Показания Туты Сандерсон 18 июля
Такие люди всегда ведут себя странно. Он вел себя, как ненормальный, и еще пытался подкупить меня лишними двумя долларами. Но с нами здесь такое не пройдет, правда? Ред сказал, чтобы я не ходила к нему, но я пошла, иначе как бы я узнала столько о его замыслах?
Хотела бы я, чтобы Джером был жив. Уж он поговорил бы с этим типом по-мужски.
Но скажите мне – кто мог знать, что все так случится?
* * *
Я тупо сидел за столом, не в силах выдавить из себя ни одной мысли касательно Д.Г.Лоуренса. Я осознал, что мне у него ничего не нравится, кроме двух романов. Если я опубликую книгу о Лоуренсе, я буду обречен заниматься им до конца своих дней. В любом случае, работать я не мог. Я положил голову на стол и сидел так некоторое время, чувствуя, как фотография Алисон легко касается моих волос. От нее, казалось, распространяется тепло, от которого вена на моей шее начала пульсировать. Спускаясь вниз, я заметил, что у меня дрожат колени.
Тута Сандерсон, склонившись над кастрюлей, наблюдала краем глаза, как я вхожу в кухню. Похоже, она боялась получить от меня пинка под зад.
– Да, вам письмо, – пробурчала она. – Забыла сказать.
Я взял с буфета лежавший там конверт и вышел.
На кремовой бумаге была написана моя фамилия. Больше ничего. Садясь в “фольксваген”, я разорвал конверт и достал оттуда... чистый листок. Я перевернул его. И там ничего. Я застонал. Потом снова изучил конверт. Никакого адреса. Опущено в Ардене прошлым вечером.
Я пулей вылетел на дорогу; услышав скрежет шин, Дуэйн на своем тракторе повернул голову. Я спешил прочь, как убийца с места преступления. Конверт и чистый лист лежали на сиденье рядом со мной. Вспыхнули фары, будто их зажгла рука невидимого духа. Инстинктивно я посмотрел в сторону леса. На опушке никого не было: ни волка, ни охотника. Если это шутка, то чья? Какой-нибудь старый враг в Ардене? Может, такие и были, но я сомневался, что враждебность жены Энди простирается так далеко. Если это знак? Я опять взял конверт. Никаких опознавательных знаков, кроме почтового штемпеля Ардена. “Черт”, – прошептал я и бросил конверт на сиденье.
* * *
С этого момента все и начало катиться кувырком. Ошибка с Тутой Сандерсон, дурацкое письмо – быть может, я действовал бы более разумно, если бы не сцена в таверне в Плэйнвью. Но тогда я понял, что собираюсь делать в Ардене. И еще – мне показалось, что я узнал почерк на конверте.
* * *
Не сбавляя скорости, я гнал к Ардену по дороге, петляющей меж холмов. Навстречу летели указатели и рекламные щиты: “Лучший хлеб у Банни”, “Доильные аппараты Серджа”, “Корм для нутрий”, “Шоссе 93”, “Пшеница Декальба” (оранжевые слова на зеленом фоне). На вершине холма, откуда открывался безмятежный, как на итальянских пейзажах, вид на зелень полей с белыми домиками и редкими группами деревьев, высился щит, извещавший, что в казне города Ардена должно быть 4500 долларов – ни больше ни меньше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36