А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Врагом? Чернорубашечником? Хотя бы затем, чтобы, вернувшись с войны, иметь за душой хоть какие-то деньги. Ведь большинству из нас то самое правительство, которое засунуло нас сюда, не даст ни гроша.
Девро поднял глаза и увидел, что почти все ребята выжидательно смотрят на него.
– То, что делают вьетконговцы, – тихо начал он, – необязательно повторять нам. Если вы, – Девро обвел глазами сидящих за столом людей, –будете воевать с какими-нибудь людоедами, вы же не станете поедать пленных?
– Да он просто сосунок! – заорал Бейд, поворачиваясь к товарищам. Палец его ткнулся в грудь Люка. – Маменькин выкормыш. И потом, ребята, что мы слушаем этого говнюка. Всем известно, он – лягушатник! А среди французишек нет настоящих мужчин! Это дерьмо! Они там лягушек жрут! – В глазах Бейда загорелся недобрый огонек. Он явно нарывался на драку и подзадоривал остальных. – Ребята, вы сами слышали, этот урод обозвал нас скотами!
Но никто не поддержал «толкача». Все молчали, не без любопытства наблюдая за стычкой рядовых.
– Сержант, – обратился к Эндрю Люк, – остановите его.
Тот лишь качнул головой «нет» и добавил:
– Это ваше дело.
– Ну что, ты хочешь сказать, что я дерьмо, а ты – крутой, да? – орал, продолжая накачивать себя, Бейд. – Скажи, да? Ты это хочешь сказать? Да? Весь взвод знал, что Бейд не дурак подраться. И весь взвод знал, что Люк не дерется вообще никогда. Лишь один раз за полтора года, в самом начале службы, Девро сцепился с одним парнем из взвода А-216. Но тогда драке помешал Скотт. Теперь же, когда происходили внутривзводные разборки, никто вмешиваться бы не стал. И не позволили бы никакому постороннему. Это их дело.
– Значит, я – дерьмо, да? Ты считаешь, что я – дерьмо?
– Смолл, я не хочу драться с тобой, – тихо возразил Люк.
– Ты не хочешь? Зато я хочу! Ты ведь только что назвал меня дерьмом.
– Ты сам назвал себя так, – возразил Девро.
– Ну, ладно, – Бейд ухмыльнулся и вытащил из заднего кармана выкидной нож. – Посмотрим, насколько ты крут, лягушатник.
Люк осторожно попятился из-за стола, не сводя взгляда с напряженно ухмыляющегося лица Смолла.
– Уууаааоооо… – рука с ножом сделала обманный выпад к животу Девро и тут же рванулась вверх, к груди. Бейд целил между ребер парня, но тот лишь слегка уклонился в сторону и ребром ладони ударил по запястью Смолла, проводя удар дальше.
– Ах, ты… – зло прошипел Бейд. – Ты – покойник, парень, понял? Я пришью тебя.
Он резко развернулся, пытаясь ударить Девро в бок, но в эту секунду в его уши впился гортанный крик:
– ТАК! – мысок бутсы вышиб нож из его руки, и тот серебряной рыбой отлетел в сторону.
– ЧЕ-САЙ! – второй удар пришелся в плечо и отбросил Бейда к столу.
Зазвенели посыпавшиеся на пол тарелки.
Рука попала в тиски захвата, а секунду спустя Смолл понял, что не в состоянии сделать ни одного движения. Его вывернутая рука зажимала локтем его же собственное горло. Бейд хрипел, глаза выкатились, а лицо приняло орет перезрелого помидора.
– Я не хочу драться с тобой, Смолл, – спокойно сказал Девро, освобождая захват.
– Все. Закончили, – сержант поднялся из-за стола. – Короче, так. По поводу ушей пусть каждый поступает так, как хочет, – он повернулся к Люку. – Если тебе не хочется резать уши гукам, не режь. Оставь их Бейду… Лишь потом, почти полгода спустя, он понял, почему этот "лягушатник” так заступался за вьетконговцев. Предатель.
В наушники вплыл голос полковника Перри:
– Джи-эр'13, начинайте операцию по направлениям Б, Ц и Д.
– Да, сэр, – он улыбнулся в темноте.
У самого горизонта небо начало блекнуть, окрашиваясь в темно-голубые тона с еще более светлыми, сероватыми прожилками. Кое-где виднелись розоватые проблески новорожденного солнца.
Но унисол знал: НАСТОЯЩЕЕ, РЕАЛЬНОЕ утро наступит только через час – полтора. У них еще есть время.
Толстый хозяин мотеля с удивлением смотрел на идущую от ресторана девушку. В руках она сжимала десяток пакетиков колотого льда. За последние двадцать минут Ронни проделала этот путь раз пятнадцать.
У толстяка возникло ощущение, что девушка задалась целью опустошить холодильную установку.
– Интересно, – задумчиво протянул он, – на кой ей столько льда?
– Может быть, в полицию позвонить? – нерешительно предложила старушка.
Ее тоже мучила неизвестность. А что, если она отравила этого голого мужика и теперь засыпает тело льдом, чтобы оно не начало разлагаться под влиянием теплого воздуха?
– Я, конечно, принимала в молодости холодные души. Но такого… – она замолчала.
Ронни подошла к ванной, в которой, засыпанный ледяными пакетами, лежал унисол. Глаза его внимательно следили за девушкой.
Она сложила пакетики в ванну и спросила:
– Ну, как ты? – он утвердительно кивнул. – Я принесла весь лед, какой только смогла найти.
Ронни вытерла пот со лба и посмотрела на торчащие из бело-синего месива колени солдата.
– С тобой все в порядке? Да, кстати, как твоя рана?
Девушка наклонилась, чтобы посмотреть, не начала ли рана загнивать и… Остолбенела. Там, где час назад было сожженное пятно, белел затянувшийся крохотный рубец.
Ронни почувствовала, как ее мозг начинает медленно заполнять холодная волна сумасшествия.
“Так, подруга, успокойся. Успокойся, не то у тебя «крыша поедет».
То, что видели глаза, в корне опровергало все познания девушки в области физиологии. Теоретически она знала, что существуют какие-то там филиппинские лекари, якобы способные залечить любые раны чуть ли не за секунду. Но одно дело далекие Филиппины, и совсем другое – лежащий в ванне унисол. От таких фокусов действительно можно запросто спятить. Ронни сглотнула и растерянно пролепетала:
– Я… Пойду, э-э… Позвоню… Врача вызову… Или кого-нибудь.
Губы унисола шевельнулись, словно он хотел возразить ей, но девушка уже выскочила из комнаты.
– НЕ ВЫХОДИ ИЗ КОМНАТЫ. НА УЛИЦЕ ОПАСНО.
Джи-эр'13 осторожно пересек площадку перед рестораном. Он сразу заметил открытый контейнер, предназначенный для хранения льда. Холодные лужицы растеклись по полу, и сержант отметил, что лед забрали отсюда совсем недавно.
Так, так, так, Значит, «лягушатник» отключен. Ну что же. Тем лучше.
Он выглянул из-за бетонной стены в ту самую секунду, когда дверь одного из номеров распахнулась, и из нее выскользнула девушка.
Беспристрастный объектив зафиксировал ее, передавая изображение в лабораторию-трайлер.
– Он засек ее, – тут же отреагировал голос в наушниках. – Джи-эр'13 засек ее, что делать?
– Пусть подождет, пока они будут вместе.
– О'кей, – отозвался голос. – Джи-эр'13, приказ: не стрелять! Продолжать наблюдение!
– Да, сэр, – почти неслышно ответил он.
Девушка быстрым решительным шагом направилась к конторке администратора, толкнула дверь и шагнула внутрь.
Унисол огляделся. Серебристая тень осторожно скользнула в темноту, под укрытие деревьев. Вторая притаилась у стены конторы. Третья нырнула к жилому комплексу.
Солдаты занимали исходные позиции.
Да, ему есть отчего быть довольным. Его взвод отлично справлялся со своей задачей.
Ронни ворвалась в контору, словно ураган.
– Я не хочу ничего слушать, – быстро заявила она, не обращая внимания на изумленного толстяка. – Меня не интересуют ваши дерьмовые отговорки. Картонка, запрещающая звонить, полетела в сторону. Девушка схватила трубку служебного телефона.
– Эй, эй, погоди! – возмутился толстяк. – Что ты делаешь?
– Заткнись, – отреагировала Ронни.
– Эй, да ты что… – взвизгнул хозяин.
– Заткнись, я сказала! – рявкнула девушка. Она секунду держала трубку, а затем швырнула на рычаг. – Черт! Этот тоже не работает!!!
– Чего? – толстяк покраснел и пыхтел, словно паровозный котел. – Вот мать твою! Эти бабы даже звонить не умеют! – Он схватил трубку, поднес ее к уху и заорал. – Ты испортила телефон, мать твою!
Но Ронни уже выскочила на улицу. Правда, приглушенный стеклом громоподобный голос хозяина догнал ее даже здесь.
– Ты испортила мой телефон!!! Я это вычту из твоего залога в двадцать долларов! Ясно?
– Да пошел ты, урод, – буркнула девушка. – Все твое заведение столько не стоит.
Она пересекла площадку и снова вошла в номер, громко хлопнув дверью.
– ОТЛИЧНО, ДЖИ-ЭР'13, МОЖЕТЕ НАЧИНАТЬ ОПЕРАЦИЮ! – Джи-эр'44 сидел на широкой кровати и смотрел телевизор. На экране мелькали кадры кинохроники 60-70-х годов. Черно-белые фигуры солдат бежали через какие-то черно-белые застывшие джунгли. Мелькали чьи-то перекошенные лица.
Кадр поменялся. Теперь в глубине картинки возникла деревня, вздымавшаяся черными жирными фонтанами земли – взрывы рвали ее в клочья. Камера подергивалась, будто кто-то толкал оператора в бок. В кадре неожиданно возник «Джи-Ай». Солдат, пригибаясь, бежал к темной расплывчатой стене пальм. Вдруг он выгнулся дугой, застыв на мысках, покачнулся и рухнул в траву. К нему рванулись еще двое, но через секунду они тоже повалились на землю, срезанные автоматной очередью. Чья-то каска мелькнула в нижнем углу картинки. Затем кадр остановился. И вместо войны на экране возник Никсон.
– А теперь снова вернемся к Никсону и годам войны, – возвестил диктор. – Часть 7.
Президент ожил. Строгое лицо расплылось в улыбке.
– Америка будет самой сильной страной в мире! – заявил Никсон. – И эта сила будет сочетаться с твердой дипломатией! Никаких извинений, никаких колебаний.
Унисол повернулся к стоящей у двери девушке.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
– Я функционален, – Джи-эр'44 замолчал на какую-то долю секунды, а затем осведомился. – Война уже кончилась?
– Да, – кивнула Ронни. – Давно.
Хозяин мотеля обернулся, когда дверь распахнулась, и в контору вошел плотный коренастый военный с погонами полковника.
– Добрый вечер. Я – полковник Перри. Вооруженные силы.
– Добрый вечер, – толстяк неуверенно улыбнулся, глядя через окно, как странные серебристые фигуры окружают комплекс. – Чем могу вам помочь? Военный стянул с головы берет и провел ладонью по темному, с проблесками седины, ежику коротко стриженных волос.
– К нам поступили сведения, что в вашем мотеле прячутся двое преступников. Молодой человек – дезертир, и девушка, которую разыскивают за убийство…
… – Знаешь, – Ронни обхватила плечи руками и прошлась по комнате, – происходит что-то странное. Ни один телефон в этом мотеле не работает… Внезапно унисол вскочил, обхватил ее поперек тела и повалил на пол.
Это произошло за мгновение до того, как выпущенная из «Хеклера» очередь, прошив стену, прошла над головой девушки. И следом загрохотал второй автомат. К нему присоединил свой голос третий. Вскоре выстрелы звучали уже со всех сторон. Это был даже не дождь, не ливень, а настоящая стена свинца. Пули пробивали комплекс, словно он был бумажным. По всей комнате порхали щепки. Окно взорвалось, брызнув в лицо беглецам потоком переливающихся в свете реклам осколков. Едкий пороховой дым, смешиваясь с частицами штукатурки, вползал в легкие, заставляя Ронни мучительно кашлять. Одна из пуль попала в водяной матрас, и из него хлынул лазурно-белый водопад, сразу заливший пол. Девушка скорчилась у стены, желая только одного – стать как можно меньше и незаметнее. Свинец вспорол обшивку кресел, погасил телевизор, превратив его в искрящийся голубым светом ящик, набитый бесполезными деталями.
Унисол, лежа на полу, прикрывал своим телом Ронни и искал возможные варианты спасения из западни, в которую превратился приютивший их комплекс.
Визжавшие на высокой ехидной ноте пули беспокоили его как опасность, угрожающая в первую очередь девушке. То, что он сам мог получить несколько ран, Джи-эр'44 не волновало. Способность к регенерации помогла бы ему. Конечно, в том случае, если пули не продырявят его мозг в трех-четырех местах. Но пока убийцы не могли вести прицельный огонь, вероятность подобного случая практически равна нулю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47