А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Повествование давалось ей нелегко, но она продолжала.
- Вот вы тут упомянули, что я работаю в солидном месте и получаю приличные деньги. А вы знаете, что это за место? Это же настоящий вольер с хищниками! В нем шесть тигриц, и каждая только и смотрит, как бы перегрызть мне горло и занять мое место. Что же касается вопроса, с которым я обратилась к Хеллеру, он звучал так: "Как избежать краха?"
Кончик ее языка вновь пробежал по губам и исчез.
- У такого журнала, как "Мода", две главные задачи: информировать о новинках и давать прогнозы на будущее. Каждая американская женщина, конечно же, хочет знать, что будут носить в следующем сезоне. Информация в "Моде" поставлена довольно хорошо - это мой конек, а вот наши прошлогодние прогнозы с треском провалились. Контакты с фирмами оказались непрочными, и конкурент натянул нам нос. Еще одна такая осечка, и можно ставить крест.
- На журнале? - переспросил Вулф.
- Нет, на мне. Поэтому я решила обратиться к Лео Хеллеру. Идея заключалась в следующем: я даю ему все, что у нас есть о стилях, расцветках и тенденциях в моде за последние десять лет, а он рассчитывает вероятность той или иной волны на шесть месяцев вперед. Он полагал, что это вполне реально, и я не думаю, что он собирался меня дурачить. Разумеется, я обещала ему хорошо заплатить. Вскоре он заглянул к нам в офис, чтобы ознакомиться со всеми материалами. Вас интересует, как я объяснила его приход сослуживцам?
- Пожалуй, нет, - буркнул Вулф.
- На следующий день я ему позвонила. Он сказал, что ему потребуется не меньше недели, чтобы определить, достаточно ли у него информации для вывода соответствующей формулы. Вчера я вновь позвонила ему. Он сказал, что нам нужно кое-что обсудить, и назначил мне встречу на утро. Я пришла. Остальное вы знаете.
Она умолкла. Вулф и Кремер обменялись взглядами.
- Мне бы хотелось, - произнес Вулф, - чтобы вы назвали имена тех шести тигриц, которые жаждут вашей крови.
Она вся побелела. Никогда прежде я не наблюдал у человека столь мгновенной и полной перемены цвета лица.
- Будьте вы прокляты! - зло прошипела она. - Оказывается, вы такая же крыса, как все остальные!
Вулф сделал отстраняющий жест.
- Оставьте, мадам. Я даю вам слово, что не имею ни малейшего намерения выдавать вас вашим врагам. Я только хотел...
Он замолчал, ибо собеседница встала, взяла с кресла норковую накидку, повернулась и направилась к выходу. Стеббинс вопросительно взглянул на Вулфа. Тот безразлично пожал плечами, и Стеббинс направился за ней следом. Когда он был уже в дверях, Кремер крикнул:
- Приведите Буша! - Затем повернулся к Вулфу и возмущенно спросил: Какого черта вы позволили ей уйти? Не надо было давать ей спуску!
Вулф скорчил гримасу.
- Стерва. Жалкая стерва. Обыкновенная женоненавистница. Это у нее в крови. А теперь, похоже, станет еще и мужененавистницей. Она отупела от злости, и было бесполезно с ней возиться. К тому же с ней ведь еще поработают?
- Да, конечно. Вот только в каком направлении? Чтобы вытянуть из нее эти фамилии? Но зачем?
Он опять завелся. Обычно я не упускал случая вставить Кремеру шпильку. Мне это доставляло удовольствие, улучшало аппетит, но в данной ситуации он был в определенной степени прав. Я не мог уловить, куда клонит Вулф. Создавалось впечатление, что он просто тянул время, но было уже полтретьего ночи, и перед нами прошли все свидетели, кроме одного.
Кремер все еще кипятился, когда Стеббинс приволок шестую жертву. На сей раз, подведя свидетеля к креслу, сержант не отошел к стулу у стены, где сидел весь вечер. Вместо этого он расположился слева от Кремера на расстоянии вытянутой руки от допрашиваемого. Очевидно, Стеббинс уже сделал свой выбор. Именно Карл Буш должен был, по его мнению, оказаться преступником. Я знал Стеббинса довольно давно, и хотя он частенько ошибался, его чутью могли позавидовать многие.
Карл Буш производил впечатление классического проныры - весь какой-то скользкий, смуглый, небольшого роста, с прилизанными к черепу волосами. Передо мной лежало его досье. Я обратил внимание на пометку ВССНИ, что означало: "видимых средств к существованию не имеет". Из дальнейшей беседы стало ясно, как он зарабатывал на жизнь. Это был третьеразрядный бродвейский делец. Ни к чему конкретному - театру, спорту или кино - он отношения не имел, но зато знал всех и каждого. Везде он чувствовал себя как рыба в воде, мог пролезть в любую щелочку, повсюду расставить капканы и слыть своим в любой компании. Ему было все равно, каким бизнесом заниматься. Он знал сотни маленьких хитростей, как из любого дела извлечь для себя малую толику прибыли.
С ним Кремер заговорил совсем другим тоном.
- Это мистер Ниро Вулф, - рявкнул он, - и ты должен отвечать на его вопросы, ясно?
Буш ответил, что ясно. Оглядев его с хмурым видом, Вулф сказал:
- Мистер Буш, вероятно, я ничего от вас не добьюсь, если попытаюсь вести традиционный допрос. Я читал ваши показания, они мало чего стоят, но я не стану докучать вам придирками касательно содержащихся в них противоречий. Однако вы трижды разговаривали с Лео Хеллером и лишь вскользь упомянули об этом во время дачи показаний. Мне нужны подробности ваших бесед - все, что сохранилось у вас в памяти. Начните с первой встречи, которая состоялась два месяца назад.
Буш медленно покачал головой.
- Это невозможно, шеф.
- Я приказываю тебе отвечать на вопросы мистера Вулфа! - вмешался Кремер.
Буш сделал рукой выразительный жест.
- Дудки! Не помню я. Память-то дырявая.
- А ты постарайся, - с угрозой произнес Кремер. - Глядишь - вспомнишь.
Свидетель поерзал
- О'кей. Значит, дело было вроде так. Пришел я к нему и говорю: "Здрасьте, мистер Хеллер, моя фамилия Буш, и я маклер". Он спрашивает: "Что еще за маклер?" А я отвечаю: "Маклер как маклер. Покупаю, продаю... Короче, козлов на рога подбрасываю". Но у него с чувством юмора было, похоже, туго. Тогда я эту музыку сразу оставил и перешел к сути. Я ему сказал, что, мол, накануне заезда многие непрочь бы знать, какая кляча придет первой, и что, по-моему, он вполне способен удовлетворить спрос на эту информацию. Он ответил, что и сам не раз уже подумывал над тем, как применить свои закорючки к лошадиным бегам, но его лично это не особо трогало, он, мол, человек не азартный. К тому же, чтобы слепить формулу для одного-единственного заезда, нужно черт-те сколько возиться, и это выйдет себе дороже, если только не играть по самым крупным ставкам.
- Вы все перефразировали, - заметил Вулф. - А я бы предпочел, чтобы вы воспроизвели разговор дословно.
- Но это максимум, на что я способен, шеф!
- Ладно, продолжайте.
- Ну, я ему ответил, что вообще-то сам по-крупному не играю, да и денег нет у меня таких, даже под ковром не завалялись. Но была у меня одна идейка. Положим, каждую неделю он берется обсчитать десять заездов, а я организую ему не меньше двадцати клиентов. Все, что от него требовалось, это предсказать вероятность выигрыша. И не надо быть Богом Всемогущим, хватило бы даже сорокапроцентного попадания. Мы могли бы заполучить миллион клиентов, стоило только захотеть, но я планировал отобрать не больше сотни и взимать с каждого по сто долларов в неделю, что, если я правильно подсчитал, давало бы нам десять кусков каждые семь дней.
Он пригладил свои и без того прилизанные волосы.
- На чем бишь я остановился?.. Ага. Значит, за год мы сколотили бы пол-лимона зелененьких и покрыли все расходы. Таким образом он, Хеллер, мог отхватить на этом деле не менее ста тысяч чистыми, да и я в накладе бы не остался.
Бумаг мы никаких не подписывали, но он клюнул, и после двух встреч согласился пробы ради спрогнозировать три заезда. В первом он назвал фаворита, лошадь по кличке Прозрачная Вода, и она победила. Ладно, тут большого ума не требовалось. В следующем заезде участвовали девять лошадей, и почти хвост в хвост лидировали две куколки. Хеллер определил победителя, лошадь по кличке Приказ. Но и здесь карты ложились пятьдесят на пятьдесят. Зато следующий заезд... - Буш возбужденно взмахнул руками. - Помню, в нем участвовала туша по кличке Ноль. Против нее ставили сорок к одному, но с таким же успехом могли бы ставить и четыреста. Это была совершенная безнадега. Одна кличка чего стоит - Ноль. Взглянешь на нее, и сразу на ум приходят собачьи консервы. Когда Хеллер назвал эту лошадь, я подумал, что у старика короткое замыкание. Ну да ладно, смотрим заезд. Вот вы тут просили дословно передать, о чем мы с Хеллером говорили. Ха, да если б я воспроизвел то, что произнес, когда Ноль выиграл заезд, вы бы меня упекли за решетку! Хеллер поставил немного, всего тысячу, но зато остальные оказались в страшном пролете. Потом... Что такое? Вы что, заснули?
Все присутствующие дружно посмотрели на Вулфа. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, с плотно закрытыми глазами. Он был неподвижен, только время от времени втягивал и выпячивал губы.
Кремер, Стеббинс и я хорошо знали, что это означало. Вулф, наконец, подцепил на крючок крупную рыбину и теперь прикидывал, как ее вытащить на поверхность. У меня по спине пробежал холодок.
Стеббинс встал и сделал шаг по направлению к Бушу. Кремер пытался напустить на себя безразличный вид, но это плохо ему удалось - как и мы, он был захвачен зрелищем. Он продолжал молча сидеть, не сводя глаз с Вулфа, завороженно следя за движениями его губ, будто в них заключался какой-то особый смысл.
- Что за черт? - удивился Буш. - У него, кажется, припадок?
Глаза Вулфа открылись, он подался вперед.
- Нет, - рявкнул он. - Мистер Кремер, будьте добры, прикажите на время увести отсюда этого джентльмена.
Кремер без колебаний кивнул Пэрли, и тот положил руку на плечо Буша. Они вышли. Дверь за ними закрылась, но уже секунд через пять открылась снова, и Пэрли опять присоединился к нам. Он не хотел пропустить кульминационного момента.
- Скажите, - обратился Вулф к Кремеру, - вы когда-нибудь называли меня ослом, тупицей или выжившим из ума?
- Ну, не вслух, конечно, но порой случалось, - смутился тот.
- Можете повторить все это сейчас. Что бы вы ни сказали - это цветочки по сравнению с тем, что я сам в данный момент о себе думаю.
Он взглянул на часы. Они показывали пять минут четвертого.
- Нам нужно собрать всех. Сколько ваших людей находится в моем доме?
- Человек четырнадцать-пятнадцать.
- Они все понадобятся мне здесь для большей эффектности. Пусть половина из них принесет с собой стулья. Разумеется, здесь должны быть шестеро наших подопечных. Времени это много не займет - от силы час. Мне бы не хотелось затягивать процедуру.
Кремер надулся.
- Вы и так ее порядочно затянули. Выходит, вы готовы назвать имя?
- Нет. Я не имею ни малейшего представления, кто это. Но я придумал один ход, который заставит преступника выдать себя. Если трюк не сработает можете списать меня в утиль.
Вулф уперся ладонями в стол. Для него это был жест, свидетельствовавший о чрезвычайной решительности.
- И прошу довериться мне. Вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы понять - я готов нанести удар.
Кремер взглянул на сержанта и глубоко вздохнул.
- Да, с вами не соскучишься. О'кей, Пэрли, собирайте людей.
7
Вообще-то кабинет Вулфа достаточно просторный, но, когда все собрались, в нем почти не осталось места. Всего набралось двадцать семь человек. Вдоль стены расположились детективы из Отдела по расследованию убийств. Так много сразу я их никогда прежде не видел. Они сидели позади шести своих подопечных, четверо из которых заняли диван.
Кремер разместился в красном кожаном кресле, слева от него устроился Стеббинс, а стенографист примостился у края моего стола.
Все шесть свидетелей сидели перед нами. Вид у них был невеселый. Агата Эбби оказалась единственной, кто захватил сразу два стула - один для себя, другой для накидки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10