А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Клей стряхнул с лица капли и выбросил эту мысль из головы. Что бы ни случилось, он намеревался соблюдать строгий нейтралитет. Он пробудет в Клермонте самое большее месяц-два. После этого пусть сэр Джордж Гамильтон получит свое – купит имение по цене, предложенной в том письме, что дожидалось Клея накануне в Голуэе.
Уже смеркалось, когда они въехали в Драмор, а дождь все не унимался. Хибарки селения были маленькими и жалкими, с торфяными и соломенными крышами, синий дым от очагов тяжело завис под дождем. Их было примерно двадцать или тридцать – разбросанных по обе стороны узкой немощеной улицы на протяжении примерно ста ярдов. Проехав пол-улицы, они поравнялись с трактиром, и, услышав доносившийся изнутри смех, Клей остановил лошадь и соскочил на землю.
Эта постройка была несколько более основательной, чем другие, с прилегавшим к ней двором и конюшней, в которой стояло несколько лошадей: бока их курились на влажном воздухе. На вывеске над дверью виднелась поблекшая надпись: «Бар Кохана».
Джошуа высунулся из окна кареты:
– Зачем мы остановились, полковник?
Клей стряхнул дождь со шляпы и снова надел ее на голову:
– Если вспомнить, как Берк обрисовал положение вещей в Клермонте, то бутылка бренди может оказаться очень полезной еще до того, как закончится ночь. У тебя под рукой есть какие-нибудь деньги?
Джошуа порылся в своем левом рукаве и извлек оттуда кожаный кошелек. Клей открыл его и достал соверен.
– Тут, наверное, хватило бы, чтобы купить это заведение, судя по его виду, – сказал он, отдавая Джошуа кошель. – Я сейчас вернусь.
Дверь легко открылась от первого же прикосновения, и он вошел, закрыв ее за собой. Помещение было наполнено густым дымом и освещалось двумя масляными лампами, свисавшими с почерневших потолочных балок. На другом конце комнаты в очаге тлел торф и восемь-девять человек сгрудились у стойки, внимательно слушая высокого молодого человека двадцати с чем-то лет, красивое и несколько женственное лицо которого увенчивала копна светлых волос.
Какое-то время Клей оставался незамеченным и слушал.
– И что было дальше, Дэннис? – спросил чей-то голос.
Дэннис, раскрасневшийся от выпитого, облокотился о стойку, держа в руке стакан с виски.
– Это на благое дело, сударь вы мой, говорю я, и, если вы будете честны со мной, ничего плохого с вами не случится.
Лицо у него было цвета сыворотки, а рука так дрожала, что он уронил кошелек в грязь.
Юноша лет пятнадцати – шестнадцати, стоявший рядом, взволнованно воскликнул:
– Покажи им кольт, Дэннис! Покажи им кольт!
– Всему свое время, Мартин, – сказал Дэннис. Он осушил свой стакан и с залихватским видом поставил его на стойку. Кто-то тут же наполнил его, а Дэннис запустил руку в карман и вытащил карманные часы Клея.
Он поднял их за цепочку, так что они блеснули при свете лампы, и слушатели взволнованно загалдели.
– Ты только посмотри какая красотища, – воскликнул кто-то.
Клей медленно шагнул вперед и остановился возле компании. Первым увидел его Мартин, и голубые глаза юноши широко раскрылись от изумления. Люди стали оборачиваться, а Клей протиснулся между ними и остановился перед Дэннисом.
– Я думаю, это мои часы, – спокойно проговорил он.
Наступило молчание. Дэннис какое-то время тупо глазел на Клея, а потом к нему, похоже, вернулось присутствие духа.
– Что вы, черт возьми, хотите этим сказать?
Клей медленно обвел взглядом комнату. Лица были суровые и недружелюбные; одни – туповатые, другие – с проблеском мысли. Потом он заметил человека, с беспечным видом прислонившегося к стене у дальнего конца стойки, – высокого, сильного, с могучими плечами, распирающими ворсистое шерстяное пальто.
Волосы его были такого же цвета, что и у Дэнниса, но на этом их сходство заканчивалось. В лице человека слабости не было и в помине – только сила и ум. Он взял свой стакан, отхлебнул виски, и на губах его проступила улыбка. Его взгляд встретился со взглядом Клея, как будто они давно знали друг друга.
Клей снова повернулся к Дэннису и терпеливо пояснил:
– Деньги – невелика важность, но часы принадлежали моему отцу.
Никто не сдвинулся с места. Дэннис вдруг посуровел, как будто понял, что на карту поставлена его репутация, и сунул часы в карман. Потом схватил прислоненный к стойке дробовик и приставил дуло к груди Клея.
– Я даю тебе пять секунд на то, чтобы ты убрался отсюда, приятель, – сказал он. – Пять секунд – не больше.
Клей спокойно посмотрел на его слабое, отчаянное лицо, потом резко повернулся и направился к двери. Едва он дошел до нее, Дэннис крикнул:
– Ну что – видали? Второй раз за сегодня в штаны наделал. – На какой-то момент Клей заколебался, а потом, когда смех у него за спиной стал нарастать, открыл дверь и вышел на улицу.
Он отпихнул Джошуа, выставил саквояж на подножку кареты и открыл его. Злости он не чувствовал, и все-таки руки слегка дрожали, а под ложечкой появилось знакомое ощущение пустоты.
– Что это вы, полковник? – спросил встревоженный Джошуа.
Клей отмахнулся от него. Он нашел на дне саквояжа то, что искал – свой кольт «драгун», который всегда держал под рукой с тех пор, как в шестьдесят третьем бежал из тюрьмы штата Иллинойс вместе с генералом Морганом.
Он привычно взвесил оружие в правой руке, потом быстро шагнул к двери трактира и снова открыл ее. Смех грянул до потолка: Дэннис приукрасил свою историю новыми подробностями, и на какой-то момент Клей опять остался незамеченным. Глиняная бутылка с виски стояла на стойке рядом с локтем Дэнниса, примерно в двенадцати футах. Это было совсем просто. Клей прицелился и нажал на спусковой крючок. Бутылка разлетелась на кусочки подобно бомбе, брызнув осколками в людей с виски и заставив их рассеяться по комнате.
Дэннис стал болезненно-желтым в свете лампы, а глаза округлились и застыли. Облизав языком пересохшие губы, он стал лихорадочно озираться, ища поддержки. Никто не сдвинулся с места, на всех лицах застыл страх – за исключением высокого человека, который все так же стоял, прислонившись к стене в конце стойки, только теперь он перестал улыбаться и держал правую руку под пальто.
Лицо Клея было как маска, непроницаемая и наводящая ужас. Он двинулся вперед и легонько потрогал Дэнниса под подбородком холодным дулом кольта.
– Мои часы! – сказал он без всякого выражения.
Лицо молодого человека, казалось, вот-вот развалится на части, когда он достал часы, кошелек и трясущимися руками выложил все на стойку.
– Боже ты мой, сэр, да ведь это была всего лишь шутка, – пролепетал он. – Мы не собирались причинять вам никакого вреда. Абсолютно никакого.
Клей еще на какое-то время задержал на нем свой пристальный взгляд, и чей-то голос полушепотом произнес:
– Вы только посмотрите на его лицо – сущий дьявол.
Лоб Дэнниса покрылся крупными каплями пота, в глазах застыл безмерный страх. Клей отвернулся, засовывая кольт в карман. Молодой человек доплелся до ближайшего стула и, рухнув на него, закрыл лицо руками.
Хозяин заведения, дородный краснолицый человек, смотрел на Клея с другой стороны стойки и нервно вытирал руки о замызганный фартук.
– Чего изволите, сэр? – спросил он.
– Это вы поставляете спиртное местным жителям? – спросил Клей.
– Совершенно верно, сэр, – заверил его хозяин заведения. – Я снабжаю им самого сэра Джорджа Гамильтона! – Он достал грязный клочок бумаги, послюнявил языком огрызок карандаша и снова повторил: – Чего изволите, сэр?
Клей положил в карман свои часы и кошелек и как ни в чем не бывало отдал распоряжения холодным, лишенным интонации голосом.
– А еще я прихвачу бренди с собой, – добавил он.
Хозяин придвинул к нему бутылку, Клей забрал ее и уже хотел уйти.
– На чье имя, сэр, и куда мне все доставить? – спросил хозяин.
В первый раз улыбка появилась на губах Клея.
– Совсем забыл. В Клермонт-Хаус – полковнику Клею Фитцджеральду.
Народ взволнованно загудел, а он отвернулся и вышел.
Джошуа стоял у открытой дверцы экипажа, и теперь физиономия его выражала облегчение.
– Я смотрел в окно, полковник. После вашего батюшки вы – самый хладнокровный человек, которого я когда-либо встречал.
Клей отдал ему бренди и втолкнул обратно в экипаж:
– Я вернул свои часы, на что уже и не рассчитывал. Все, что я теперь хочу, – это поесть и согреться у огня. Что бы мы ни обнаружили в Клермонт-Хаус, надеюсь, что уж этим-то сможем себя обеспечить.
Он уже собирался снова занять место возничего, когда дверь у него за спиной открылась и закрылась. Клей медленно повернулся, правая ладонь скользнула в карман. Высокий человек стоял перед ним, улыбаясь и протягивая руку:
– Не беспокойтесь, полковник. Я только пришел поблагодарить вас за то, что вы не убили моего брата.
Клеи резко распахнул его незастегнутое пальто, приоткрыв рукоятку пистолета за поясом.
– Я заметил, где вы держали руку, – сказал он насмешливо.
Человек кивнул:
– Конечно, а я видел, что вы это заметили.
Клей пожал плечами:
– Ему ничего не угрожало. У меня нет привычки убивать мальчишек. А вот выпороть бы его не помешало.
– Отец всыплет ему по первое число, когда услышит о сегодняшних похождениях, – сказал здоровяк. Он снова протянул руку, и Клей пожал ее. – Кевин Роган, полковник. Я хорошо знал вашего дядю.
Глаза Клея широко раскрылись от удивления.
– Уж не родственник ли вы Шона Рогана – Большого Шона, так, кажется, его называют?
Кевин Роган улыбнулся:
– Это мой отец, а почему вы спрашиваете?
– Я познакомился в Нью-Йорке с его другом, – ответил Клей. – С человеком по имени О'Хара – Джеймс О'Хара. Который дал мне для него пакет. Интересно, что бы сказал ваш отец, если бы Дэннис украл и его?
Странная улыбка снова появилась на лице Рогана.
– Вы будете вдвойне желанным гостем, если придете к нам с известиями о Джеймсе О'Харе, полковник. Есть одна тропка, которая начинается на задворках Клермонт-Хаус. Проедете по ней три мили через вересковую пустошь и попадете в Скрытую лощину. Это земля Роганов, купленная и оплаченная до последней пяди.
– Возможно, завтра, – сказал Клей. – Скажите вашему отцу, чтобы ждал меня.
Он взобрался на козлы и слегка хлестнул усталую лошадь поводьями. Она двинулась вперед в сгущающихся сумерках. Когда экипаж поворачивал у маленькой церквушки в конце улицы, Клей бросил взгляд через плечо. Кевин Роган помахал ему, а затем открыл дверь и снова вошел в трактир.
Глава 2
Дом неожиданно проступил в ночи – темная громада за низкой оградой, и Клей направил экипаж между каменными колоннами, с которых давным-давно исчезли железные ворота.
Аллея огибала дом и заканчивалась в большом, огороженном стеной дворе, где Клей и остановил экипаж. Там его ожидал первый сюрприз. В перекрестья окон пробивался свет, сиявший под дождем и отражавшийся на мокрых каменных плитах.
Клеи спрыгнул на землю. Джошуа выбрался из кареты и присоединился к нему:
– Что вы об этом думаете, полковник?
Клей покачал головой:
– Пока не знаю, но, вероятно, скоро мы это выясним.
Он толкнул дверь и вошел в помещение, очевидно служившее кухней. Балки поддерживали низкий потолок, поленья пылали в большом каменном очаге, отбрасывая тени. Клей подошел и стал греть руки, слегка нахмурясь.
Джошуа же зажег масляную лампу, одну из двух, что стояли на столе. Когда она засветилась мягким светом, он вдруг воскликнул:
– Посмотрите на это, полковник!
Клей подошел к столу, с которого Джошуа убрал белую льняную скатерть, прикрывавшую буханку хлеба, яйца, копченый свиной бок и кувшин с молоком. На маленьком листке почтовой бумаги аккуратным угловатым почерком были выведены слова: «Добро пожаловать в Клермонт!».
Клей какое-то время изучал послание.
– Никакого имени, – сказал Джошуа, констатируя очевидное. – Ну разве не странно?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29