А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

- Смотрите на них, ребята, и запоминайте будущих врагов!
- У тебя, Александр, кроме гнилой ниточки в руках ничего нет, -
слегка даже презрительно опять выступил Зверев. - Ты ничего не докажешь.
- Естественно, - согласился Смирнов. - И ты станешь большим
начальником в конторе, а он одним из политических лидеров России. Но
предавший единожды предаст еще сто раз. Мы не доказывать будем, мы будем
знать и готовиться.
Игорь Дмитриевич резко встал, демонстративно глянул на часы и
объявил: - Мне пора.
Спиридонов перехватил его уже у входа и попросил:
- Повернись ко мне, Игорь.
Игорь Дмитриевич надменно повернулся, и тогда Алик ладошкой шлепнул
его по левой щеке, а тыльной стороной ладошки - по правой. И разрешил:
- Теперь можешь идти.
И - ничего не поделаешь - пришлось Игорю Дмитриевичу уйти.
Смирнов вплотную подошел к Звереву и шепотом спросил:
- Ты зачем передал Жилинскому пистолет?
- Я считал, что он должен застрелиться, - четко ответил Витольд.
Смирнов приблизил к нему свое мокрое от пота, воспаленное лицо и не то
чтобы прошептал, просвистел скорее:
- Нет, скот, ты считал, что он должен застрелить меня, - и,
развернувшись, направился к Махову. - Извини, Леня, наворочали мы тут.
Тебе с бригадой всю ночь лопатить. И пожалей нас, стариков, отпусти на
сутки, умаялись мы очень.
- О чем речь, Александр Иванович!

62
Они - Смирнов, Спиридонов, Казарян и Кузьминский вышли из бункера на
волю. Александру казалось, что, вдохнет свежего воздуха и полегчает.
Вдохнул, но не полегчало. Они шли мимо курзала и слышали, как там свежий
молодой женский голос под гитару допевал романс "Капризная, упрямая".
- Алуська, - как бы гордясь, узнал Кузьминский.
Раздались аплодисменты, а после аплодисментов возник спокойный и
глубокий баритон Игоря Дмитриевича:
- Дамы и господа! Друзья! Поблагодарим наших милых гостей за этот
чудесный импровизированный концерт, за то удовольствие...
Они свернули за угол и продолжения речи не слышали.
...В "джипе", посидев немного за баранкой, Смирнов сказал виновато: -
Чевой-то я притомился, пацаны. Рома, будь добр, веди машину.
Алик ушел на заднее сиденье. Смирнов с трудом сдвинулся направо,
Роман сел за руль и понеслись.
Когда подъезжали к Москве, Смирнов хрипло спросил:
- Который час?
- Половина одиннадцатого, - поспешно ответил Алик, давно уже с
тревогой наблюдая сзади странно изменившийся смирновский полупрофиль и
приказал Роману: - Сразу же ко мне.
- Перевертыши на веревочке, - вспомнил вдруг чупровские слова
Смирнов. - Сколько же их там, перевертышей на веревочке.
- Где? В Белом Доме? - не отрывая взгляда от дороги спросил Казарян.
Он не видел лица Смирнова и поэтому просто вел беседу.
- Всюду, всюду, всюду... - бормотал уже Смирнов. Дикая боль, боль,
которой он никогда не испытывал, он, получавший в свое многострадальное
тело и пули и осколки, дикая эта боль огненным прутом как раз посередине
разрезала его грудную клетку. И впервые в жизни Смирнов произнес слова: -
Болит, болит.
- На Пироговку, Рома! - в ужасе закричал Алик. - Скорее, скорее! У
него инфаркт!
Смирнов еще помнил, как сквозь болевую шоковую пелену, прорывались
разговоры:
- Сейчас, сейчас врачи спустятся.
И свое:
- Больно, больно.
- Успеешь?
- Еще не понимаю.
- Отек легких?
- В начале.
И свое:
- Больно, больно.
Положили на коляску и покатили по длинному коридору, вкатили в
громадную оцинкованную кабину лифта. Больше он ничего не помнил.

63
Первое, что он почувствовал, - инородное тело в ноздре. Он с
осторожностью открыл глаза и ближним зрением увидел, что весь опутан
проводами и трубочками, концы которых были приклеены или воткнуты в него.
Он почуял присутствие над своей головой что-то живое, закатил глаза и
увидел серый экран, по которому беспрерывно передвигался яркий зигзаг.
Опуская глаза, он вдруг заметил сидящего рядом Алика, который читал
газету.
- Ты почему здесь? - писклявым голосом спросил Смирнов. - В
реанимацию посторонних не пускают.
- У меня здешний босс - школьный кореш.
- Сколько я здесь?
- Сутки, Саня.
- Выполз?
- Говорят. Я сейчас, - сказал Алик и вышел.
Секунд через двадцать в дверях появилась Лидия, жена его, коренная
москвичка, живущая у моря, интеллигентка хренова. Платочком смахнула слезы
и с ходу:
- Все, Саша, решено: переезжаем в Подмосковье. Я советовалась с
врачами, я уже связалась с одной обменной конторой...
Слезы слабости расфокусировали ее изображение, и он, видя ее мутной
тенью, счастливо попросил:
- Господи, Лидка, дай хоть ожить для начала.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47