А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Во сне Эдди знал, что в почтовом ящике лежало что-то очень важное. Необходимо было пойти немедленно. Эллис согласилась с ним, она даже шепнула:
— Прихвати-ка револьвер.
Эдди не взял его. То, что лежало в ящике, оказалось его братом Тони.
Странно, но в ту минуту он отдавал себе ясный отчет в том, что все это немыслимо и что все происходит во сне. Ведь ящик из серебристого металла с выгравированным на нем именем Рико, как все американские почтовые ящики, по размеру был не больше журнала. К тому же вначале Эдди обнаружил в нем вовсе не Тони, а серую резиновую куклу. Эту куклу он узнал сразу: когда ему было лет пять, он отнял ее у соседской девочки. Вернее говоря, попросту украл. Эдди схватил куклу не потому, что она привлекала его, а именно потому, что ему хотелось украсть. Он долго прятал куклу в ящике у себя в комнате. Может быть, она и до сих пор лежит в сундуке у матери, где та хранит игрушки всех трех сыновей.
Итак, даже во сне он хорошо представлял себе, как было дело. Эдди мог бы даже назвать имя девочки. Он украл куклу не для забавы, а чтобы совершить кражу, так как считал это необходимым.
А потом произошла перемена декораций. Мгновенно кукла стала уже не куклой, а его братом Тони, и Эдди нисколько не удивился. Он знал об этом заранее.
Тони был весь из того же губчатого вещества, что и кукла, такого же тусклого, серого цвета. Несомненно, он был мертв.
— Ты меня убил, — произнес Тони с улыбкой. Без злобы. Без горечи. Он говорил, не раскрывая рта. Собственно, Тони вовсе не говорил, звуков не было слышно. Тем не менее Эдди различал все слова.
— Прости меня, — ответил он. — Входи!
Вот тогда-то Эдди заметил, что брат не один. Он привел с собой свидетелем отца. Отец был из такого же непрочного вещества и улыбался так же ласково, как и Тони.
Эдди спросил, как его дела, но отец молча покачал головой. Тони сказал:
— Ты ведь знаешь, он глух.
Пожалуй, самым удивительным в этом сне было то, что Эдди сохранял ясность мыслей и попутно делал здравые выводы.
Ни мать, ни кто-либо в квартале никогда не рассказывали детям, что их отец туг на ухо. Может быть, никто этого не замечал. Сейчас Эдди был почти убежден, что сделал открытие. Он сохранил об отце воспоминание как о тихом человеке со склоненной к плечу головой и странной, словно затаенной улыбкой. Отец почти не разговаривал и трудился с утра до вечера с неослабным терпением, как если бы в этом труде заключалась его судьба, и ему никогда не приходило на ум, что он мог бы жить по-иному.
Мать, конечно, возразила бы Эдди, что это детское впечатление, что ее муж был такой же, как все другие люди, но Эдди не сомневался в своей правоте.
Чезаре Рико жил погруженный в собственный мир, лишь теперь, через столько лет, сон разъяснил его сыну, что причиной тому была глухота.
— Входите, — сказал Эдди, стесняясь своей пижамы.
В тот же миг обстановка вновь изменилась. Они втроем вошли куда-то, но уже не в белый дом в Санта-Кларе.
Когда они осмотрелись, оказалось, что это их бруклинская кухня, где сидела в своем кресле бабушка, а на столе стояла бутылка кьянти.
— Я на тебя не сержусь, — продолжал Тони, — но все же досадно.
Эдди пришло в голову предложить им выпить. В доме было приняло подносить гостям стакан вина. Но он вовремя спохватился, что Тони и отец умерли и, должно быть, не в состоянии пить вино.
— Садитесь.
— Ты ведь знаешь, отец никогда не садится.
В те далекие годы живой Чезаре Рико редко садился за стол — только чтобы поесть. Но во сне его поведение приобретало особый смысл. Оно связывалось с чертами его характера, с ролью, которую он играл в семье. Отец и сейчас не должен был садиться. Из самолюбия он не изменил своей прежней привычке.
— А почему не начинают? Кого ждут? — произнес новый голос.
Это была мать. Она сидела у стола и стучала по нему ложкой, чтобы привлечь к себе внимание.
— Эдди убил своего брата, — твердым голосом объявила она. И Тони пробормотал:
— Мне особенно больно потому, что он мой брат.
Он очень помолодел. Его волосы кудрявились больше, чем в последнее время. Завиток на лбу напоминал десятилетнего Тони. А может быть, ему опять десять лет? Он всегда был очень красив, красивее братьев. Эдди признавал это. Даже при таком землистом цвете лица, даже при том губчатом веществе, заменившем ему тело, Тони был необыкновенно хорош собой.
Эдди не пытался возражать. Он знал: все, что говорилось, — правда. Он пытался вспомнить, как произошло убийство, но ему не удавалось. Однако не мог же он спросить — неприлично было спрашивать: «Каким образом я тебя убил?»
Это было самое главное. До тех пор, пока он не узнает, он ничего не может им ответить. Эдди стало очень жарко, он чувствовал, как по лбу стекают струйки пота и застилают глаза. Он сунул руку в карман, чтобы вынуть платок, а вытащил оттуда плоскую фляжку с виски.
— Вот и улика! — торжествовала мать.
— Я.., я не пил из нее, — пролепетал он.
Эдди хотел показать, что фляжка полна, как и тогда, когда парень из Тусона вложил в его руку, но никак не мог вытащить пробку. Бабушка насмешливо смотрела на него. Она тоже была глухая. Может быть, это у них семейное? Может быть, он тоже оглохнет?
— Виноват установленный порядок, — объяснил Эдди.
Тони с ним соглашался, он встал на его сторону. Отец тоже. Но все остальные — вся толпа — были против него. Ведь возле дома уже собралась толпа. Улица заполнилась людьми, как в дни беспорядков. Все толкались, чтобы посмотреть на Эдди, все повторяли:
— Он убил брата!
Эдди пытался заговорить с окружающими, объяснить, что Тони понимает его, отец тоже, но ни один звук не сорвался с его губ. Бостон Фил хихикал. Сид Кубик ворчал:
— Я сделал все, что мог, потому что твоя мать когда-то спасла мне жизнь, но больше я ничего не могу сделать.
Самым ужасным было то, что все утверждали, будто он, Эдди, лжет, так как Тони здесь нет. Эдди и сам сейчас искал брата, но больше не видел его.
Скажи им Тони, что…
Отца тоже не оказалось рядом, а грозившие Эдди люди стали постепенно исчезать, растворяться, и наконец он остался совсем один. Больше не было ни улицы, ни кухни — ничего, кроме пустоты, огромной пустой площади, посреди которой он простирал руки, взывая о помощи.
Эдди проснулся весь в поту. Занимался новый день.
Он подумал, что спал всего несколько минут, но, когда подошел к окну, увидел, что на улице, окутанной рассветной полутьмой, никого нет. Он выпил стакан ледяной воды и, так как в номере было душно, включил кондиционер.
Ему захотелось крепкого черного кофе. Он позвонил в ресторан. Ему ответили, что официанты приходят к семи часам. Было всего пять. У Эдди не хватило мужества снова лечь спать. Он чуть было не позвонил жене, чтобы успокоить ее. Потом подумал, что разбуженная в такую рань Эллис перепугается. Лишь очутившись на улице, Эдди сообразил, что вполне мог позвонить — ведь разница во времени с Флоридой составляла три часа. Старшие дети уже ушли в школу, а Эллис завтракает.
Никто в холле, по-видимому, за ним не наблюдал. Дежурный портье, заметив, что он выходит на улицу, только посмотрел на него с некоторым удивлением. За ним не шли по пятам и тогда, когда он проходил под арками главной улицы.
Не счесть было ресторанов, баров, кафетериев, но прошло не менее получаса, прежде чем он обнаружил открытое заведение. Это был дешевый ресторанчик того же типа, что у Фазоли, с такой же стойкой, с такими же электрическими плитами, таким же запахом чеснока.
3. — Черный кофе!
В ресторанчике, кроме заспанного хозяина, никого еще не было. За спиной у Эдди вдоль перегородки выстроились четыре игральных автомата.
— Полиция молчит?
— Конфискует раз в полгода.
Эдди это было знакомо. Две-три облавы на время успокаивали Лигу нравственности. Аппараты якобы разрушали, а несколько недель спустя они снова появлялись в других заведениях.
— Как дела?
— Дела плохи.
— Во что играют?
— Почти во всех барах — в кости. Парни не знают, куда деньги девать.
Кофе взбодрил Эдди, и он заказал яичницу с беконом.
Понемногу он приходил в себя. Хозяин понял, что с этим человеком можно поговорить по душам.
В Эль-Сентро все кипит. Не хватает рабочих рук. Для людей, которые съезжаются отовсюду, приходится покупать или нанимать даже трейлеры, потому что неизвестно, где всех разместить. Среди пришлых особенно много таких, кто работает на сборе овощей по двенадцать-тринадцать часов в сутки. Нанимаются всей семьей: отец, мать, детишки. Это очень тяжелая работа — все время на солнцепеке, — но зато она не требует выучки. И все же не удается собрать весь урожай и приходится тайком посылать за рабочими в Мексику. Граница отсюда всего в десяти милях.
Разве Эдди собирался называть сейчас эту фамилию?
Дело в том, что он вспомнил фамилию сына Джозефины.
Это случилось с ним в самолете, хотя Эдди намеренно пытался об этом не думать. Может, предпочел бы даже никогда не вспоминать ее. Эдди знал, что фамилия похожа на женское имя.
Он сидел, закрыв глаза, и дремал, как вдруг слово возникло в его мозгу: Феличи.
Марко Феличи. В ресторанчике, кроме Эдди и хозяина, никого не было. По улице уже промчались первые машины. Поодаль, в гараже, работали люди.
— Не знаете ли вы такого Марко Феличи?
— Чем он занимается?
— Ранними овощами.
Хозяин бара ограничился тем, что указал Эдди на телефонную книгу, которая лежала на столике настенного аппарата.
— Вы его там наверняка найдете.
Эдди перелистал книгу и нашел фамилию, но не в Эль-Сентро, а в соседнем поселке, который назывался Аконда.
— Это далеко?
— Шесть или семь миль по направлению к Большому каналу.
В ресторанчик зашел позавтракать механик из гаража, потом заглянула женщина, она, казалось, не спала всю ночь, и румяна на ее лице растаяли. Эдди заплатил, вышел, постоял на тротуаре, не зная что предпринять.
Он чувствовал бы себя более уверенно, если бы заметил, что за ним следят. Эдди казалось невероятным, чтобы никого не было. Почему они позволяют ему разъезжать туда и сюда, не интересуясь его поведением и поступками?
И тут Эдди понял: они обогнали его на один день. Когда он покидал Нью-Йорк, они уже знали, что он направляется в Эль-Сентро. У них наверняка был здесь кто-то, на кого они могли положиться при розыске Тони.
Они не знали о ниточке, ведущей к Феличи, но в этом не было большой необходимости. Тони вел грузовик, его сопровождала молодая женщина. Он должен был остановиться где-нибудь в мотеле или на стоянке для трейлеров.
Но этого могло и не случиться. Это был только возможный вариант.
Что произошло, если они нашли Тони?
Вероятно, они выжидали, чтобы узнать, как он, Эдди, собирается поступить. Разве Фил не подозревал его в намерении обмануть боссов?
Эдди вернулся в гостиницу, чтобы оставить в ней пиджак, так как здесь никто не носил пиджаков. Два-три раза брался за телефонную трубку. Виденный им сон преследовал его, наполнял его тело неприятной слабостью.
В конце концов он снял трубку и попросил соединить его с отелем «Эксельсиор» в Майами. На это потребовалось около десяти минут, в течение которых трубка нагрелась в его руке.
— Я хотел бы переговорить с мистером Кубиком.
Он назвал номер его комнаты.
— Мистер Кубик больше не проживает в отеле.
Эдди уже хотел повесить трубку.
— Но его приятель, мистер Филипп, по-прежнему здесь. Соединить вас с ним? Кто говорит?
Он пробормотал свое имя и услышал голое Бостона Фила.
— Я вас разбудил?
— Нет. Ты его нашел?
— Пока нет. Я в Эль-Сентро. У меня нет уверенности, что он в этом районе. Но…
— Но что?
— У меня возникла одна идея. Предположим, что ФБР, которое также разыскивает его, выследило меня…
— Ты видел тестя?
— Да.
— И заглянул в Бруклин?
— Да.
Иначе говоря, он побывал в местах, где полиция могла его заметить и установить за ним слежку.
— Дай мне номер своего телефона и ничего не делай, пока я тебе не позвоню.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19