А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

В парадном было тихо. Виктор аккуратно закрыл за собой дверь.
- Ну как? - главный встретил его в коридоре.
Увидев свой портфель, он улыбнулся. Взял портфель и ушел на кухню.
Когда Виктор, разувшись и сняв куртку, тоже зашел на кухню, Игорь Львович уже "сортировал" на столе содержимое портфеля. Отдельно лежал зеленый диппаспорт с выдавленным на корочке трезубцем, рядом с паспортом две кредитные карточки, записная книжка, какие-то квитанции.
- Там, возле парадного, какой-то парень сидит... - произнес Виктор, остановившись перед столом.
- Я знаю. - Главный, не поднимая головы, кивнул. - Это из наших... У тебя еда какая-нибудь есть? Я, кажется, проголодался...
Виктор посмотрел на главного - перед ним сидел уже прежний Игорь Львович, спокойный и уверенный, без дрожи, без страха.
Виктор открыл холодильник, вытащил сардельки, масло, горчицу.
Не поворачиваясь к главному, отошел к плите. Ощутил на языке табачный привкус.
Зажигая огонь, услышал, как главный встал и ушел в гостиную.
Вода уже закипала в ковшике. Из гостиной доносился невнятный голос Игоря Львовича - он с кем-то говорил по телефону. А Виктору не хотелось оборачиваться, хотелось стоять ко всему происходящему спиной. Так, чтобы все осталось неувиденным, происшедшим где-то вне его жизни, вне его самого.
Снова скрипнула дверь. Шаги. Стук передвигаемой табуретки - это главный снова сел за стол.
Сардельки уже плавали в кипящей воде.
- У тебя наличные баксы есть? - спросил главный.
- Есть, - не оборачиваясь, ответил Виктор.
- Одолжишь восемьсот.
Потом они молча обедали. Виктор посматривал на старый будильник на подоконнике - время приближалось к четырем. Скоро Нина привезет Соню. И что дальше? Что собирается делать Игорь Львович? Собирается у него прятаться? Как долго? И чем это может закончиться?
Виктор макал кружки порезанной сардельки в горчицу и механически жевал. В какое-то мгновение ему показалось, что на столе чего-то не хватает. Понял чего - хлеба. Но напротив сидел главный и так же спокойно без хлеба жевал сардельки. В отличие от Виктора он не макал их в горчицу каждым наколотым на вилку кружком он придавливал таявшее масло и только потом отправлял кружочек в рот.
- Сделай чай! - скомандовал главный, отодвигая от себя уже пустую тарелку.
Виктор заварил чаю. Они снова сидели молча за столом друг напротив друга. Главный был занят своими мыслями, а Виктор смотрел на него и думал о своих "крестиках", украшенных чьими-то резолюциями. Очень хотелось узнать - кто и что скрывались за этими "Одобряю". Но он был более, чем уверен, что главный ничего ему не скажет. Отделается каким-нибудь своим "Оно тебе надо!" и все.
Виктор вздохнул. Главный отвлекся от своих мыслей, посмотрел на Виктора пристально.
- Еще одно дело! - сказал он. - Сьездишь сейчас в авиакассы на площадь Победы. В двенадцатом окошке выкупишь мой билет. Возьми с собой восемьсот баксов - потом отдам. Номер заказа - 503.
Виктор посмотрел на улицу - уже темнело. Ему не хотелось снова уходить, но он понимал, что все равно придется ехать за этим билетом.
- Хорошо, - произнес Виктор, но видимо произнес с опозданием, так как главный глянул на него удивленно, потом усталая улыбка вытеснила удивление с его лица.
Виктор оделся. Вышел из парадного, отметив боковым зрением присутствие все того же "спортсмена" в вязанной лыжной шапочке.
В авиакассах было пусто. Единственный посетитель - с виду азербайджанец - уныло изучал расписание полетов.
Виктор подошел к двенадцатому окошку - там сидела женщина лет сорока с крашеными синеседыми волосами, взбитыми в высокую прическу.
- Заказ 503, - произнес Виктор.
- Паспорт, - не глядя спросила кассирша, набирая номер заказа на клавиатуре компьютера.
Виктор оторопел. Главный не дал ему паспорта.
- А! - вдруг выдохнула женщина за окошком. - Не надо паспорт. Тут все есть. Семьсот пятьдесят долларов по курсу или восемьсот наличными в кассу. - сказала она и, не глядя на Виктора, показала рукой в сторону кассы.
Виктор протянул в кассу восемь стодолларовых бумажек. Молодая девушка в синей униформе пересчитала их, пропустила через машинку, проверяя их подлинность. Потом, обернувшись, крикнула "Вера! Оплачено!"
- Идите к двенадцатому, - сказала она уже Виктору.
В двенадцатом Виктор получил билет. Раскрыл. Прочитал "Киев-Ларнака-Рим". Сложил билет и положил во внутренний карман куртки.
Вернулся домой около шести. Нины и Сони еще не было. Главный по-прежнему сидел на кухне. Видно десятью минутами раньше он сам себе сварил кофе и теперь спокойненько его пил.
Взяв билет у Виктора, он внимательно его изучил и спрятал в бумажник.
- Никто не приходил? - спросил Виктор.
- А кого ты ждешь?
- Няня должна Соню привести... - ответил Виктор.
- Нет. Никого не было... - задумчиво произнес главный. - Я б тебе советовал попросить няню взять девочку на одну ночь к себе. - И он назидательно кивнул, добавляя значимости своим словам.
Нина привела Соню в полседьмого и сразу стала извиняться за опоздание.
- Я надеюсь, вы не волновались! - тараторила она, стоя в коридоре. Ради бога извините... Мы на вокзале задержались - Сережу провожали...
- Да нет, я не волновался, - сказал Виктор. - Нина, Соня может у вас одну ночь переночевать?
Нина удивленно посмотрела на Виктора. Соня, уже сама разувшаяся, но еще в курточке, тоже обернулась, но на ее личике было больше любопытства, чем удивления.
- Да, можно... - оторопело произнесла Нина.
- Подождите, - Виктор сходил в спальню и вернулся со ста долларами.
- Вот, - он протянул купюру Нине. - Это зарплата и за неудобства...
- А когда ее привести? - спросила Нина.
- Завтра... к вечеру...
Оставшись один в коридоре, Виктор вздохнул. Заметил на линолеуме пола следы от обуви и лужицы растаявшего снега. Взял в туалете тряпку и вытер пол. Потом вернулся на кухню.
- Посидишь со мной до полвторого ночи, - мягко попросил главный. - За мной машина заедет. Я устал - могу заснуть... У тебя карты есть?
Время тянулось удивительно медленно. На улице уже давно стемнело и городская жизнь затихла. Виктор и Игорь Львович записывали пулю с болванчиком. Виктор проигрывал. Главный играл с улыбкой, иногда посматривая на будильник. Время от времени он закуривал очередную сигарету и горка пепла с левого края стола росла. Он ее подравнивал пальцами, словно пытался "вылепить" из пепла маленькую пирамидку.
Ровно в полвторого к парадному подъехала машина. Главный выглянул в окно. Потом произвел рассчеты по игре.
- С тебя девяносто пять баксов, - сказал он и усмехнулся. - Потом отыграешся!
Встал, оделся.
- Пока можешь отдыхать, - сказал он, готовясь выйти. - Пыль уляжется - появлюсь и продолжим работать...
- Игорь, - остановил его Виктор. - А в чем все-таки смысл моей работы?
Главный прищурил глаза, глядя на Виктора.
- В твоих интересах не задавать вопросов, - сказал он негромко. Можешь придумывать себе все, что угодно. Но запомни - как только тебе расскажут в чем смысл твоей работы, ты - труп... Это не кино. Не потому, что ты слишком много будешь знать. Наоборот. Тебе расскажут обо всем только в том случае, если твоя работа, как впрочем и жизнь, больше не будет нужна...
Главный грустно улыбнулся.
- А вообще я тебе желаю добра. Поверь!
Он открыл дверь - за ней на площадке стоял уже знакомый Виктору "спортсмен". "Спортсмен" кивнул главному и они пошли вниз по лестницу.
Виктор закрыл дверь. Тишина квартиры давила ему на психику. Во рту ощущался горьковатый вкус табачного дыма. Захотелось сплюнуть, убрать с языка этот вкус.
Он вернулся в кухню. Там воздух был еще сильнее пропитан табаком, до потери своей прозрачности. Виктор открыл форточку. Ощутил холод. Но табачная дымка, подсвеченная лампой, даже не колыхнулась, словно воздух остался недвижим не смотря на открытую форточку. Виктор, сдвинув бумаги с подоконника, открыл окно. Холод ворвался в кухню и силой ветра прихлопнул дверь в коридор. Дымка стала рассасываться и постепенно исчезла. Вместе с холодом пришла свежесть воздуха. Виктор не чувствовал ветра, но видел, как он рассыпает по столу пепельную пирамидку, оставленную главным. Рассыпает на мельчайшие пылинки и постепенно скатывает их со стола на пол. Наконец от пирамидки и следа не осталось.
Дверь на кухню открылась и в проеме показался пингвин. Он словно пришел на холод. Подошел к Виктору и задрал голову вверх, глядя на хозяина.
Виктор улыбнулся ему. Потом посмотрел на воздух, проверяя еще раз его прозрачность.
Свет кухонной лампы вдруг резанул по его глазам.
Виктор выключил свет и остался в темноте.
47
Проснулся Виктор около одиннадцати. Проснулся от холода. Вскочил, выбежал на кухню, закрыл окно и форточку и тут же вернулся в спальню. Полежал одетым под одеялом, немного согрелся. Снова встал.
После горячей ванны и крепкого кофе Виктор почувствовал себя лучше. Да и тепло уже постепенно возвращалось в квартиру. Припомнился прошедший день. И резолюции на его "некрологах" в сейфе, и авиакассы, и игра в преферанс до полвторого ночи. Все это словно было не вчера, а давно. Все было где-то в далеком прошлом. Только вдруг откуда-то появился слабый запах табачного дыма и снова все происшедшее вчера вынырнуло из прошлого, вынырнуло и стало видимым во всех мельчайших деталях.
А за окном было тихо и морозно. И оттепель опять уступила место зиме.
- Что делать? - думал Виктор, снова держа в руках горячую чашку с кофе. - Работы уже нет и скорее всего не будет. Главный удрал... Деньги пока есть, хотя теперь их на восемьсот долларов меньше... Может, снова приняться за рассказы? А может за роман?..
Виктор попробовал себя отвлечь мыслями о будущей прозе и вдруг ощутил пустоту. Вся его проза была уже точно в далеком прошлом. Настолько далеком, что возникало сомнение - а его ли это прошлое? Или, может, что-то из прочитанного и забытого вдруг показалось частью пережитого самим Виктором?
Он глотнул кофе, вспомнил, что к вечеру Нина привезет Соню. Реальность побеждала мысли. Впереди - просто продолжение жизни, исполнение долга перед Соней, забота о Мише. Потом - наверно, поиски новой работы... И продолжающееся одиночество.
Он вдруг подумал о Нине. Что она сказала вчера? Что они были на вокзале. Провожали Сергея. Значит, Сергей все-таки уехал в Москву. Уехал не попрощавшись. Еще один кирпич в стену одиночества, окружающую Виктора. И снова - Нина. Ее полуулыбка, некрасивые зубы и красивые глаза. Какого они цвета? Нет, Виктор не помнил их цвет.
- Что это я о ней думаю? - Виктор снова посмотрел в окно - свежий мороз выводил узоры на стекле. - Мне скоро сорок и пингвин Миша - самое близкое мне существо... Ему просто некуда от меня уйти. Кроме того, он лишен возможности думать, значит он и подумать об этом не может... Есть еще Соня, которая ничего не понимает, Соня, у которой куча денег и она спокойно говорит: "это мой телевизор!" И это правда ее телевизор. А если мы втроем или даже все вчетвером с Ниной, Соней и пингвином выйдем погулять, кто-нибудь обернется и подумает или скажет: "Какая дружная семья!.."
Виктор грустно улыбнулся. Его воображение рисовало забавные иллюзии, настолько правдоподобные со стороны, что хоть иди в фотосалон и снимай семейный портрет.
48
В шесть вечера Нина привезла Соню. Хотела сразу уезжать, но Виктор остановил ее и попросил с ними поужинать. Он быстро сварил картошки.
Соня закапризничала и ушла из кухни, почти ничего не съев.
Виктор и Нина остались за столом. Они ели молча, украдкой поглядывая друг на друга.
- Сергей надолго уехал? - спросил Виктор.
- Сказал, что на год, - ответила Нина. - Но он обещал летом приехать на пару дней... Мама его здесь осталась... Я теперь ей продукты покупаю...
- А она что, старая? - спросил Виктор.
- Нет, но у нее больные ноги...
Выпили чаю. Нина поблагодарила за ужин и попрощалась до завтра.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30