А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Мы были обречены.
Я притянул ремнями Юлю к креслу, привязал пеленками к своему животу малыша и затянул на себе предохранительные ремни.
В иллюминаторе показался темный шар с массой кронштейнов и антенн. Этот шарик, напичканный уникальной аппаратурой несся на нас, вернее пересекал курс. Я закрыл шторку иллюминатора.
Это был не удар, это был чувствительный толчок и наша станция начала бешено вращаться. Свет мигнул, потом погас. Солнечные батареи накрылись. Они были снесены спутником. Он только прикоснулся, раскрутив нас вокруг оси.
Я перегнулся и, откинув шторку, посмотрел в иллюминатор. Наша станция, вращаясь неслась к земле. Я включил аварийное освещение, теперь свет зависел от аккумуляторов.
Прошли еще сутки, связь с землей отсутствовала полностью. Я начал чувствовать в себе неполадки. Ребенок стал нервничать и метаться. Первые признаки тяготения отразились на нашем состоянии.
Когда мы вошли в атмосферу земли, свет на станции почти мерцал. Я решил попробовать систему отстрела капсулы и нажал две кнопки. Нас тряхнуло и сейчас же вращение прекратилось. Мы расстались с кораблем. На нас стали действовать нагрузки.
Ребенок бился у меня на животе и кричал. Когда нагрузки возросли, он затих. Я не думал о смерти, просто размышлял, найдут ли наши останки. Черт знает куда мы упадем: в океан, в горы, в глухие леса. Хорошо, если сразу нас найдут, тогда все мои мысли, выводы могут пойти на пользу для будущих полетов. Самое важное, чтоб больше они таких дурных экспериментов не делали.
Нас дернуло опять, сработала автоматика парашютной системы. Нагрузки на тело прекратились. Через некоторое время тряхануло так, что ремни безопасности чуть не раздавили мне грудь. Теперь станцию трясло, мотало и швыряло. Юля сначала вскрикнула, потом затихла. Что-то скрежетало и грохотало там с наружи. И вдруг станция остановилась.
Я пришел в себя и еле-еле сдвинув руку, пощупал ребенка. Сердце не билось, он был мертв. Все мое тело налилось тяжестью. Болели и ныли кости, мускулы. Голова не держалась на плечах. Я пересиливая адскую боль отстегнулся от ремней. Целый час пытался разгерметизировать люк и когда мне это удалось, сдвинул его в сторону. Черная ночь с мерцающими звездами и прохладным воздухом, вошла в наше космическое жилище.
- Юля, - позвал я в темноту. - Юля мы живы. Мы на земле.
Ответом мне было молчание.
Я собрал все силы ноющего тела и подтянувшись выполз по грудь из люка. Свежий ветер ударил в голову и я чуть от этого не потерял сознание. Где-то рядом журчала вода.
Когда взошло солнце, я разглядел местность и свой корабль. Мы упали на склон хребта и катились по нему километра два, оставляя за собой глубокую ровную канаву с вывороченной по ее бокам глыбами земли и камней. Длинные обрывки строп и ткани болтались сзади капсулы. Это были остатки парашюта, тащившиеся за нами. Они не позволил станции крутиться как мячик и мы удачно скользили по хребту к реке. Это было чудо.
В станции ожила Юля, она просила освободить ее. Я опять пересиливая боль влез в станцию и отцепил от нее все ремни. Юля стонала, но пошевелиться от боли не могла. Она стала ныть, чтоб я ее вытащил наружу. Юля не понимала, что выйти она не может. Отверстие люка не позволит габаритам ее тела очутиться снаружи. Она пленник корабля.
Я вытолкал из люка мертвого ребенка и выпал сам.
Мы лежали недалеко от реки. Шум двигателя моторной лодки, заставил меня приподняться. К нам двигались люди.
- Вы кто? - спросил бородатый мужик в брезентовой робе.
- Космонавты.
- Ты один?
- Нет, там напарник.
- А это что? Ребенок?
- Да, он мертв.
- Царствие ему небесное. Он что, родился там?
Мужик поднял палец на верх.
- Да. Где мы находимся?
- В долине реки Иркут. В восточных Саянах.
- У вас связь есть?
- А как же, в поселке все есть.
- Ты не сможешь связаться с каким-нибудь городом, что б они в свою очередь сообщили в Байконур о нас.
- Почему нельзя можно. Сейчас поплыву.
Двигатель взревел и лодка, подняв большую волну исчезла.
Только через пять часов прибыли искатели из поисковых групп. Все удивлялись, что мы живы, что мы так поразительно приземлились. Меня решили сразу вывезти самолетом в больницу. Юля осталась в корабле.
Целый месяц в больнице я не мог придти в себя. Пытался восстановить свою форму, занимаясь кой-какими упражнениями, но все давалось с диким трудом. У меня все время посетители. Приходили комиссии, доктора, друзья. Была Лида с мужем.
- Значит больше не будет полетов? - спросил Федор Николаевич. - Сейчас все говорят, это был безумный эксперимент.
- Полет не должен быть. От силы тяжести ребенка разорвало внутри. Как там Юля, вы не можете сказать?
- В шоке. Ей тяжелей всего. Во-первых, ее вытаскивали с автогеном. Резали станцию на месте, там в Саянах, чтоб достать от туда. Во-вторых, она плохо переносит адаптацию. В-третьих, ужас от всего произошедшего, до сих пор не покидает ее.
- Все же развитие женского тела при беременности, еще ни кем не изучалось, - вступила в разговор Лида. - Только после вашего эксперимента, этот вопрос встанет на повестку дня. Твои заключения о дезориентации новых растущих клеток в невесомости все приняли как аксиому. Ты..., - она замялась, - не вернешься к Юле?
- Нет.
Они помолчали.
- Проверить супружескую пару надо только в космосе,- пробурчал Федор Николаевич.
- Молчи уж, - фыркнула Лида, - хотела бы я посмотреть как ты вел себя в тех условиях, в какие они попали.
- Наверно так же, - сказал я.
- Нет, я так не думаю. А сама я, да только бы узнала, что ребенок умер, с ума бы сошла.
- Теперь рожай на земле. Эксперимент закончен.
В мою палату влетела Нина Серьгеевна.
- Как дела, Петя?
- Скоро выпишусь.
- Ну, молодец. У меня к тебе предложение. У тебя есть мысли, что делать потом. Иди к нам работать. В нашей клинике сейчас новое направление и очень нужны толковые врачи. Будем отправлять космонавтов в длительные полеты, на год и больше. Сейчас пока полетят мужчины. Наши эксперимент всех напугал.
- Я еще посмотрю, Нина Серьгеевна. Вы лучше скажите, исследовали ребенка, просмотрели мои записи?
- Да.
- И что?
- Ребенок умер в начале возникновения тяготения. Это страшно, особенно для будущего. Было решение, этот эксперимент повторить, когда технически добьемся искусственной силы тяжести на космических кораблях.
- Слава богу, но это будет через сто лет. Мне говорили, что вы одна только верили, что мы живы, после обрыва связи?
- Я была уверена в тебе Петя. Мне какое-то шестое чувство говорило, они живы. Наверно при таких опытах на кораблях, всегда нужна самая сильная личность, лидер, которая всех и успокоит и всегда восстановит порядок. Я все же горда за тебя, Петя.
- Спасибо, Нина Серьгеевна.
- Главный просил, не очень-то распространяться об этом полете.
- Да, веселого здесь мало. Я буду молчать.
Когда я получил возможность ходить, то пришел в палату к Юле. Огромная незнакомая женщина лежала на койке. Ее лицо распухло, а глаза заплыли, подбородок вырос еще больше. Она равнодушно смотрела на меня.
- Юля, здравствуй.
- Здравствуйте.
- Это я, Петя, разве ты меня не узнаешь?
- Узнаю,- прошелестел равнодушный голос.
- Я хотел узнать, как ты?
- Нормально.
- Может тебе чего-нибудь надо?
- Нет. Ничего не надо.
Я для приличия посидел две минуты и ушел.
После посещения Юли, я зашел в кабинет глав врача женского отделения. Он меня встретил, как пришельца с того света.
- Петр Михайлович, я удивляюсь, как вы выбрались из этой передряги.
- Наверно с божьей милостью. Как она доктор, - спросил я.
- Огромная депрессия. Честно говоря, сгубили женщину. Когда я ее отправлял в полет, это была тростинка, а сейчас... Будем лечить.
- Долго?
- Очень долго.
- Ее тело войдет в форму?
- Нет. Может будет потом лечиться. Но когда это будет неизвестно.
Меня выписали и я поехал в город.
На звонок долго ни кто не открывал. Наконец, дверь скрипнула и показалось сонное лицо Гали.
- Галочка, здравствуй.
- Ты, - глаза распахнулись, - ты. Живой.
Она рванулась, уткнулась мне в шею и заплакала.
- Чего ты стоишь, заходи.
В квартире, пахло детской какашкой и пеленкой. Из боковой комнаты вышла заспанная старушка.
- Мама, Петя пришел.
- Здравствуйте, Мария Ивановна, - представилась она.
В комнате, в детской кроватке стоял ребенок и улыбаясь во весь рот смотрел на меня.
- Это мой сын? - спросил я Галю.
Она кивнула мне головой.
- Здорово сынок, - я взял его на руки. - Папка пришел.
Я посмотрел на Галю.
- Я знала, чувствовала, что ты будешь жив. Я все время ждала тебя.
- Ну, вот. Папка пришел домой, - закончил я фразу, обращаясь к сыну.
- Слава богу, что все кончилось благополучно, - подвела итог Галина мать.
Март-Апрель 1995 г.

1 2 3 4