А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- - - - - - - - -
* Маленькая массивная дубинка, обтянутая кожей.
- - - - - - - - -
Я приложил немцу пару раз по голове. У полиции таких дубинок нет. Одним-двумя ударами такой штуки только что быка не свалишь. Но немец оказался тем еще быком. Ослепленный и обезумевший от боли, он пытался схватить меня, а я продолжал бить его начиненной свинцом дубинкой. Пришлось врезать этому недоноску раз шесть-семь, прежде чем он начал заваливаться. Его левое ухо распухло, будто сосиска, он разбрызгивал кровь, как садовый шланг, но все еще рвался добраться до меня.
В казарме сделалось тихо, раздавались только глухие удары дубинки да стоны немца. Убивать его я не хотел - он относился к категории государственной собственности. Но остановить его было необходимо. Если бы он добрался до моей глотки - меня бы уже не было. Этого ударом в пах не свалишь, как ни бей. Он был выше меня, и, чтобы нанести последний удар дубинкой, мне пришлось подняться на цыпочки.
Дубинка просвистела, и удар пришелся немцу прямо по макушке. Менее крепкоголовый умер бы на месте. Краут не умер ни в этот момент, ни позже, но был, наконец, оглушен. В уголках рта появилась кровавая слюна, глаза его закатились, он рухнул на пол.
Я отскочил в сторону, когда он стал падать, не пытаясь поддержать его. И никто не пытался. На это я и рассчитывал. Я рисковал, но у этого сукина сына с его наглыми замашками действительно не оказалось здесь друзей. Я не стал корчить из себя супермена и вытирать окровавленную дубинку о рубашку бесчувственного человека. Это было бы слишком, надо знать меру. Я сунул дубинку обратно в карман брюк и щелкнул пальцами трем мэркам.
- Ты! Ты! Ты! Положите Людвига на его койку. - Потом указал на черного наемника. - А ты иди поищи врача.
- Да, сэр, - насмешливо ответил тот, но послушно пошел.
- Так на чем мы остановились? - спросил я.
- На том, что убивали краута, - подал голос длинноногий австралиец. В любом подразделении есть свой штатный комик. Этого осси* звали Ронни Спаркс, и я надеялся, что воюет он так же хорошо, как чудит.
- - - - - - - - -
* Осси (Aussie) - австралиец.
- - - - - - - - -
- А до краута? - спросил я.
- Ну да, командир... - сказал австралиец. - А он неплохо выглядит успокоился.
- Рано или поздно всякий подрастающий мальчик получает необходимый урок, - заметил я.
Не все наемники смеялись. Аудитория у меня была, конечно, средняя, а я - не Милтон Бёрл*. Моя дубинка им не нравилась, я тоже, но я не чувствовал себя отверженным из-за отсутствия теплых чувств с их стороны. Меня и мою дубинку они со временем оценят по достоинству.
- - - - - - - - -
Американский комик.
- - - - - - - - -
- Мне нужен водитель, - сказал я, постукивая дешевым шариковым карандашом по доске объявлений. - Кто здесь лучший водитель?
- Я, - сказал еще один немец, вставая с койки.
- Ты кто?
- Ханс Кесслер. Все зовут меня Хэнк.
Дальше я пошел по списку. Начальников мне было не надо, одного мне уже назначил майор Хелм. Если б я не хотел, мог бы его и не брать, но майор предлагал так настойчиво, что я согласился. Его звали Ван Рейс - Питер Ван Рейс, из Южной Африки, сержант регулярной армии Родезии. Как сказал майор Хелм, Ван Рейс - бывший фермер, очень хорошо знает страну и владеет двумя африканскими языками, на которых говорят в Родезии, - шона и матабеле. Я сказал майору, что дам ему знать.
Ван Рейса в этот момент не было, он уехал на патрулирование и еще не вернулся. Рядом с его именем я поставил вопросительный знак и продолжил охоту за головами. Пока что в мою группу вошли Тиббз (Алабама), Спаркс (Австралия), Кесслер (Западная Германия), Марсден, Коукли, Симмонз, Уэбб (Англия), Гроот, Леманн, Финчли, Виллиерс (Южная Африка). Взял я двух из трех ирландцев по фамилии О'Хара и Смит. Третий, Кирни, выглядел законченным забулдыгой. Если считать, что я взял Ван Рейса, то всего четырнадцать. Здесь больше никто не произвел на меня впечатления. Я перешел во вторую и третью казармы.
Я закончил комплектование своей команды и выходил из третьей казармы, когда увидел Тиббза, топающего по посыпанной гравием дорожке, и шествующих за ним врача-армянина и майора Хелма.
Мы с майором остались снаружи, а Тиббз показал врачу, где можно найти побитого немца. Закурив английскую сигарету с пробковым мундштуком, майор небрежно заметил:
- Говорят, у тебя кое-какие неприятности.
Хелм, этот старый убийца с приятными манерами, будто говорил со мной о недугах растений в своем розарии. Я был почти уверен, что у него есть розарий. А если не розарий, то коллекция редких марок или первых изданий Агаты Кристи.
- Ничего такого, с чем бы я не справился, - ответил я. - Я поступил, как и надо было поступить.
- Да-да, - согласился майор. - Феттерманн начал доставлять нам неприятности, как только приехал сюда. У меня были сомнения, когда я подписывал с ним контракт. Обычно я не делаю ошибок. Кстати, ты не думаешь, что убил этого любителя сосисок? - В голосе майора я уловил нотки беспокойства. Но, взглянув на меня, он взял себя в руки. - Не думай, что я критикую твои действия. Просто правительство предпочитает, чтобы мэрки умирали на поле боя Тут деньги и прочее, ты ж сам понимаешь. Мы же везли это добро из Германии. - Майор взял меня за руку. - Слушай, старина, если тебе в будущем придется прибить кое-кого из этого сброда, делай это подальше от Солсбери, ладно?
- Буду стараться, сэр.
Мы обменялись вымученными улыбками, и тут появился врач-армянин со своим черным чемоданчиком. Врач обратился к майору, который несколько напряженно ждал, что тот ему сообщит.
- Его избили очень сильно, сэр, - были его первые слова.
- Господи! Да плевать мне на это. - Майор явно недолюбливал лекаря. Скажи прямо: жить будет?
- Будет, сэр, хотя другой бы на его месте...
- Другой, другой... - огрызнулся майор. - Ты скажи мне лучше, долго ли он будет валяться?
Врач ответил, что не больше недели.
- Феттерманн еще повоюет, - добавил он.
- Спасибо на добром слове, капитан Атамян, - бросил ему майор, внезапно подобрев. - Он еще повоюет, - повторил майор, все еще глядя вслед врачу. - Тебе не показалось, что он издевается над нами, Рэйни?
- Возможно, - ответил я. - Но у него это плохо получается.
- Боюсь, что в душе доктор Атамян - пацифист, - пришел к выводу майор.
В его устах это прозвучало так, словно худшим прегрешением может быть лишь растление малолетних и надругательство над флагом.
Потом он резко переменил тему разговора. Я уже начал привыкать к таким сменам в его настроении. Уже темнело, но Хелм предложил прогуляться вокруг расположения части. Я уже осматривал территорию, и майор это знал, но возражать я не стал.
Днем в Родезии жарче, чем в Калифорнии. Ночью становится холоднее, намного холоднее, потому что большая часть страны представляет собой возвышенное плато. При этом у Родезии и Калифорнии много общего. То же сверхголубое небо, которое ночью взрывается мириадами звезд. У Родезии, как и у Калифорнии, свое лицо, и неудивительно, что все жители, черные и белые, так горячо ее любят.
В вечерних сумерках мы шагали по чистому ровному гравию дорожки. Хелм сказал:
- Ван Рейс вернется поздно вечером. Ты будешь в казарме?
- Конечно.
- Ну, я думал, захочешь прогуляться по городу. Солсбери - приятный городок, несмотря на эту проклятую войну. Странно, что не было ни обстрелов, ни бомбардировок" О, я думаю, это Ван Рейс.
Майор окликнул южноафриканца, и тот не заставил .себя ждать.
Ван Рейс отдал честь, не взглянув при этом в мою сторону. Майор представил нас друг другу, мы поздоровались за руку. У южноафриканца была грубая, мозолистая рука от долгих лет работы на земле. Наконец мне попался родезиец, который трудится сам, а не оставляет работу черным.
- Ладно, ребята, я пошел, - сказал майор. - А кстати, сержант! Рэйни тут здорово отделал Феттерманна, немца.
- Он давно напрашивался, это любой скажет, сэр, - прокомментировал событие Ван Рейс.
Майор пошел в направлении своего офиса.
- Я хотел бы пригласить вас на пиво к себе, - обратился я к Ван Рейсу. - Правда, у нас такой порядок - словно медведь ночевал.
- Тогда пошли лучше ко мне, у меня холодное "кейптаунское" - на уровне мировых стандартов.
- Что, лучше, чем "Карта бланка"?
- Пошли попробуем - и тогда решите сами.
Так мы и сделали. Нет, это неправда, что "кейптаунское" не хуже, чем "Карта бланка". Но я согласно кивнул. Пиво было легкое, очень холодное. У Ван Рейса в комнате стояло два полотняных стула. Обычно сержантский состав регулярной армии живет в комнатах - вылитых тюремных камерах, но Ван Рейс оставался в душе фермером, и его жилье хранило тепло домашнего очага. Я увидел три книги: одна - вестерн, две другие - об уходе за скотом. На зеленом сундучке стояла фотография в рамке, на ней полненькая приятная женщина и трое детей, все меньше десяти лет. Я не сказал обычных в таких случаях добрых слов о семье Ван Рейса, потому что майор предупредил меня, что все они погибли: были изрублены на куски террористами. Вместо того, чтобы восхищаться его семьей, я восхитился его оружием. Это был новый израильский автомат "Галил", вблизи я видел его впервые. Даже в израильскую армию он еще не поступил. Это безотказное, возможно, лучшее, самое эффективное автоматическое оружие из когда-либо созданных.
- Хороша штука, да? - среагировал Ван Рейс на мой взгляд. - Возьмите, посмотрите.
Вначале автомат показался мне тяжелым, фунтов, пожалуй, с девять, но это может быть и достоинством. Он очень похож на русский АК-47. Фактически, это улучшенный АК-47. Солдаты, служившие во Вьетнаме, скажут вам, что за АК-47 там охотились, как ни за каким другим автоматическим оружием.
Казалось, этот израильский автомат стал теперь для Ван Рейса членом его семьи. Обычно человек молчаливый, он все говорил и говорил о своем автомате.
- Все делает, только разве хлеб не режет, - с восторгом рассказывал Рейс. - Служит и полуавтоматическим карабином, автоматом, гранатометом. Гранатометом и против живой силы, и против танков. Тут, в Родезии, нет, конечно, танковых сражений, но кто знает, что дальше будет. "Галил" подходит и для снайперской стрельбы. Смотрите, - он ткнул пальцем, - вот этот кожух используется для гранатометания. Можно поставить штык, но я думаю, что он мешал бы. Но конструкторы оставляют тебе такую возможность. Все предельно просто. Сделано так, что неважно, левша ты или правша. А через какие только испытания не прошла эта штука - не поверите! Он прекрасно работал при температуре минус сорок. Потом автомат испытывали в Синайской пустыне, под солнцем. Такого экзамена не держал ни один вид стрелкового оружия. АК-47 - это великое оружие, и если бы не "Галил", то он оставался бы самым хорошим оружием. Так что и хорошие вещи можно улучшать. Смотрите, сделано так, что и переносить, и держать его удобно. Отражающее устройство улучшено - чтобы песок не попадал. Ну обо всем подумали: приклад складывается на правую сторону ствола, а не на левую. Кажется, это пустяк? А для израильтян не пустяк. Приклад складывается таким образом для того, чтобы парашютисты и солдаты моторизованной пехоты могли выставить его и стрелять с одной руки. Еще смотрите эта чертова штука имеет встроенное приспособление для перекусывания проволоки. Складываешь эти рычаги, цепляешь вот этим проволоку и отжимаешь от себя. Режет как масло. Вам, наверное, интересно, где я его достал?
- Еще бы!
- Взял у убитого террориста. Случай крайне необычный. Черный и черный, однако не наш. Действительно, странно: это был черный еврей из Йемена. Вроде бы из Йемена. Говорят, им плохо в Израиле, я точно не знаю. Во всяком случае, у него были причины дезертировать из израильской армии, он и прихватил с собой автомат. Все это я узнал из писем, найденных при нем. У нас один капрал, Абраме, читает на иврите.
- С боеприпасами есть проблемы?
- Пока особых проблем нет, - ответил Ван Рейс. - Для меня это хорошо, не хотел бы возвращаться к старому оружию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18