А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

И вдруг она увидела, что в опустевшем поле, недалеко от Скейских ворот, Гектор остался один. Он стоял, облокотившись на щит, и было нетрудно догадаться, что он ждал Ахилла. Ахилл вскоре появился, сверкая своими золотыми доспехами. И вдруг грозный, храбрый, всесильный Гектор бросился от него наутек. Сердце Кассандры замерло.
- Аполлон! - закричала она, воздев руки к небу. - Не дай убить моего брата!
"Сколько ни оттягивай конец, но чему быть, того не миновать", услышала она откуда-то изнутри и вдруг увидела, как Гектор, даже не развернувшись, метнул свое единственное копье в Ахилла. Ахилл ловко увернулся и поднял свое копье. Когда оно насквозь пронзило шею Гектора, Кассандра свалилась без чувств. "Почему я отвергла твою любовь, Аполлон?" было последней ее мыслью.
22
С утра в кабинете у Карасева нервно надрывался телефон. Следователь только что переступил порог и еще не успел снять плащ. Звонил начальник экспертной службы.
- Привет, старик! Пришел Уханов и учинил нам разнос по поводу того, что мы якобы долго копаемся с экспертизой. Где справедливость, Тарас? Заключение у нас давно готово. Ты просто сам не обращаешься.
- Ну давай, что там? - вздохнул Карасев.
- Сразу предупреждаю, что мы сделали все, что было в наших силах. Итак: на магните никаких отпечатков. Его очень тщательно обработали. Кровяные пятна на руках Берии, на носке ботинке и на полу - это все кровь Локридского, как мы и предполагали. Еще по пластилину могу с уверенностью сказать, что магнит налепили в день убийства. Но это сделал не Локридский. У него на пальцах - ни малейших следов пластилина. На дверной ручке, крючке и телефонной трубке отпечатки Михайловой. И это весьма странно.
- Почему странно? Чьи же еще отпечатки должны быть, как не ее! Она последняя бралась за ручку двери и за крючок.
- Странность в другом: на ручке и крючке отпечатки только ее, и больше никаких. Соображаешь? Убийца был очень скрупулезен. Перед уходом он стер пальчики не только с разводного ключа, но и с дверной ручки, и даже с крючка.
- А как он открыл дверь?
- Либо плечом, либо носком ботинка.
- А слабо найти на двери след носка ботинка?
- Если уборщица не протирала дверь, то найдем.
- Что ж, негусто, но спасибо и на этом, - со вздохом произнес следователь, затем, подумав, спросил: - Сколько пластилин держится на пальцах?
- Я думаю, дней семь. Даже после ванной можно найти под ногтями частички пластилина. Эта такая мерзость.
- Я понял! Вот что ты должен сделать. Я завтра вызову повесткой художника Сафронова. Ты должен состричь с него ногти и исследовать его пальцы на наличие пластилина.
- Как скажешь, - ответил Саша и повесил трубку.
Карасев плюхнулся в кресло и предался размышлениям. В принципе художник мог укокошить Локридского из мести. Десять лет таил в себе обиду, вынашивал план, обдумывал мелочи, и, наконец, подвернулся момент. Такое бывает. В истории криминалистики есть примеры, когда мстители вынашивали планы и по пятьдесят лет. Несмотря на то что художник довольно эмоционален, прибить сторожа он мог довольно хладнокровно. Пришел днем. Незаметно налепил магнит и ушел. Затем пришел вечером, постучался. Локридский открыл...
Нет. Не сходится. Локридский открыть не мог. Чтобы открыть, нужно снять объект с пульта. Ведь сторож не мог знать, что дверь разблокирована. Скорее всего, Сафронов пришел незадолго до закрытия музея, налепил магнит и спрятался. Только где? Кабинеты закрываются, помещения проверяются, закутки обходит директриса. Единственное место, где мог спрятаться Сафронов, - это в зале с восковыми фигурами. Либо за семьей Николая Второго, либо за креслом Елизаветы.
Карасев взволнованно поднялся со стула и принялся ходить по кабинету. В эту схему не вписывалась одна деталь: сторож был убит явно случайным орудием. Откуда художник знал, что в музей в этот день придут работники ЖЭУ и бросят свой инструмент в коридоре? Слесари, наконец, могли оставить его и в подвале. Они и хотели оставить инструмент в подвале, но не дала Зоя Павловна.
Карасев хмыкнул и снова повалился в кресло. Все это слишком сложно и надуманно. Уж очень изощренно, словно у Агаты Кристи. "Нет! Здесь что-то попроще", - щелкнул пальцами следователь и сморщил лоб.
И вдруг новая невероятная мысль осенила следователя. А что, если Зоя Павловна специально не позволила оставить инструмент в подвале, чтобы он, как говорят японцы, оказался в нужный час в нужном месте.
Так-так, забарабанил по столу Карасев. Почему не предположить, что Зоя Павловна - сообщница Сафронова? Конечно, это бред, но предположим. Ведь у убийцы в музее обязательно должен быть сообщник. Должен же кто-то снять с двери магнит и засунуть в карман Берии? Не сам же Берия сунул его себе в карман? Только откуда Зоя Павловна могла знать, что в этот день явятся сантехники продувать батареи?
Карасев поднял телефонную трубку и, набрав справочное, попросил дать четырнадцатое ЖЭУ. После чего позвонил дежурному эксплуатационного участка.
- Добрый день! Следователь по особо важным делам Тарас Карасев. Меня вот что интересует: продувка батарей в художественном музее - это у вас плановое мероприятие?
- Вообще-то плановое. Но не совсем. Мы планировали провести продувку в музее в конце октября, но директор музея настояла на том, чтобы мы это сделали именно на этой неделе.
- Директор или заместитель директора по хозяйственной части? - уточнил Карасев.
- Ну я не знаю, - хмыкнул в трубку дежурный. - Кажется, сама директриса звонила. Могу сказать только фамилию: Петрова, Алла Григорьевна...
- Спасибо! - Следователь положил трубку.
"Так-так, - снова забарабанил он пальцами. - Кажется, начинает вырисовываться цепочка".
Он снова позвонил эксперту Саше и сказал:
- Ты можешь как-нибудь деликатно посмотреть пальцы у директрисы музея?
- Могу! Только состричь ногти вряд ли удастся без скандала.
- Я же сказал: "деликатно". Чтобы она не чухнула... Ты не состригай, а выскобли из-под ногтей... как-нибудь незаметно.
- Как скажешь, - вздохнул Саша. - Когда?
- Сегодня! И еще взгляни на пальцы Михайловой. А заодно и на пальцы Смирнова. Хотя нет. Смирнова лучше не трогай.
Карасев водворил трубку на место. После чего позвонил в музей, в отдел современного искусства, Ольге Маркиной. Представившись, Тарас поинтересовался, всех ли местных художников она знает в лицо.
- Практически всех, - ответила Маркина. - Мы их часто выставляем. А уж раз в три года - обязательно.
- А кого больше всех?
- Пожалуй... Сафронова.
- Почему именно Сафронова?
- Он друг Аллы Григорьевны. Они вместе учились в институте культуры.
- И что же, он частый гость вашего музея?
- Я бы не сказала. Бывает очень редко. Иногда даже отсутствует на собственных презентациях. Вот такой он человек. Работает. Дорожит каждой минутой...
"Ну вот, теперь можно воспроизвести и полную картину убийства, подумал Карасев, водворяя трубку на место. - Итак, однажды, придя в музей на собственную презентацию, Сафронов случайно увидел Локридского. В нем взыграла старая обида, и он решил отомстить. Несколько лет вынашивал он план убийства. Может быть, поэтому так редко и заходил в музей, чтобы не мозолить глаза. Посвятил в свой план бывшую однокурсницу Петрову. Она вызвала слесарей, заранее зная, что в один день они не закончат. Также она знала, что Михайлова ни за что не позволит оставить слесарям свой грязный инструмент в подвале. В этот же день она звонит Сафронову. Сафронов приходит в музей незадолго до закрытия, прячется в зале с восковыми фигурами. В одиннадцать часов выманивает из каморки Локридского и убивает. Затем спокойно стирает отпечатки пальцев с ключа, крючка и ручки двери. После чего магнитом блокирует входную дверь, чтобы не сработала сигнализация, и спокойно выходит. Наутро директриса приходит первой, снимает магнит и засовывает его в карман Берии.
Получается как бы складно и даже логично, но очевидны кое-какие нестыковки", - почесал затылок следователь.
Самое главное, Карасев, хоть убей, не верил, что Сафронов мог убить человека только за то, что тот его кинул. Если даже нечто подобное и было у него на уме, то очень сомнительно, что в свои намерения он мог посвятить директрису музея. Впрочем, эту версию все равно стоит проверить, поскольку другой нет.
Следователь снова позвонил в музей. На этот раз вахтерше Анне Владимировне.
- Вы знаете художника Сафронова? - спросил он.
- Кто же его не знает? - ответила вахтерша.
- За день до убийства он приходил в музей?
- Кто? Сафронов? Он на свои выставки не приходит, а в обычные дни его конфетой не заманишь.
- Ручаетесь? Кстати, в обеденный перерыв вы надолго отлучались?
- Во-первых, не отлучалась вообще. А во-вторых, головой ручаюсь, что кто-кто, а Сафронов в музей не приходил. Когда он приходит, все бабоньки из всех отделов слетаются на него как мухи на мед. Ну еще бы, такой мужчина, здоровенный да плечистый - аж дух захватывает.
- И еще, Анна Владимировна, хочу у вас спросить: сталкивался ли Сафронов со сторожем Локридским? Слышали вы про какой-нибудь скандал между ними?
- Ничего такого я не слышала. Встречался или не встречался - я понятия не имею. Но если хотите знать мое личное мнение, то, по-моему, Сафронов не из тех деятелей, которые братаются со сторожами.
"Может, он прошел через черный ход?" - неожиданно мелькнуло в голове.
- Скажите, а ключи от черного хода только у Зои Павловны?
- Только у нее.
- И больше ни у кого?
- Больше ни у кого.
Карасев, поблагодарив вахтершу, вспомнил, что у него так и не дошли руки до черного хода. Впрочем, черный ход ведет сразу на второй этаж. Чтобы попасть в тот коридорчик, в котором убили Локридского, нужно пройти через все залы второго этажа, потом спуститься по лестнице в вестибюль и пройти через зал с восковыми фигурами. Для преступника это весьма сложно. Тем не менее Карасев позвонил Михайловой, исключительно для очистки совести.
- Скажите, Зоя Павловна, - устало спросил он, - у вас никто в последние дни не просил ключ от черного хода?
- Нет. Никто. Но знаете, недели две назад у меня пропадала связка ключей, на которой был ключ от черного хода.
- Пожалуйста поподробней! - встрепенулся следователь.
- Это был вторник, - начала рассказывать Зоя Павловна. - В конце рабочего дня я обнаружила, что с моего стола пропала связка ключей. Я обыскала весь кабинет - нигде нет. Хранилище у меня было заперто. А кабинет пришлось оставить открытым. Нечем было запирать. Пришла я утром и снова обыскала кабинет. Ключи как в воду канули. Пошла я об этом факте заявлять Алле Григорьевне, но ее в то утро на месте не было. Она была на совещании в Управлении культуры. Возвращаюсь я к себе - ключи как ни в чем не бывало лежат на моем столе. Так бы я, может быть, и подумала, что не заметила их в горячке или обронила где-нибудь, а потом кто-то из сотрудников нашел и положил мне на стол. Но самое интересное: все ключи блестели, как новенькие, и пахли растворителем. Их кто-то от чего-то отмывал. Кто их отмывал и от чего - я так и не выяснила. Хотела даже заявить в милицию. Но потом закрутилась и забыла.
Карасеву в третий раз пришлось звонить в экспертный отдел.
- Саша, еще не выехал в музей? Прекрасно! Последняя просьба: сделай анализ всех ключей Михайловой. Возможно, с ключа от черного хода делали слепок...
23
Не теряя времени, следователь поспешил в музей. До прибытия экспертов он решил лично осмотреть черный ход. Карасев попросил у Михайловой ключи и отправился на второй этаж. Пройдя через зал скульптуры, он без особой путаницы сразу вышел на служебную лестницу, которая сама повела его вниз через подвал к двойным дверям черного хода. Площадка перед дверьми была покрыта слоем пыли. Однако у самого порога явно отпечатались следы женских туфель.
Стараясь не задевать следов, Карасев осторожно подошел, отпер замок и толкнул двери плечом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28