ТАЙГА И ЗОНА 

Александр БУШКОВ 

Анонс 

Старший лейтенант Алексей Карташ, отправленный служить в глухую зону под Шантарском за совращение генеральской 

внучки, замечает неладное - смертность среди зэков возрастает, по поселку ходят слухи о засекреченном объекте в тайге, где 

исчезают люди, о таинственном кладбище, куда ночью тайно сваливают трупы. Прочие военные предпочитают не совать нос 

в эти темные дела, и Карташ один решается приоткрыть завесу тайны над этим гибельным местом. Вот только успеет ли он 

раскрыть тайну засекреченной "зоны" раньше, чем взбунтуются зэки?.. 

Все персонажи и события романа являются плодом авторского вымысла, всякое совпадение с реальными людьми и 

событиями... ну просто совпадение. 

Свою свободу относительно мира я обеспечиваю себе тем, что присваиваю себе этот мир, захватываю и занимаю его 

для себя каким бы то ни было насилием, силой убеждения, просьбы, категорического требования, даже лицемерия, обмана 

и т.д... Скалу, преграждающую мне путь, я обхожу до тех пор, пока у меня не наберется достаточно пороха, чтобы 

взорвать ее, законы данного народа я обхожу до тех пор, пока не соберусь с силами, чтобы уничтожить их. 

Макс Штирнер 

ЧАСТЬ 1 

РАЗДАЧА КАРТ 

Глава первая 

МАЛЕНЬКАЯ ИТАЛИЯ В БОЛЬШОЙ ТАЙГЕ 

24 июля 200* года, 20.30. 

Ни весело и ни скучно. Как обычно было тем вечером в кафе "Огонек". 

Название, равно как и вывеска над входной дверью, досталось заведению в наследство от советских времен. Вывеску, 

кстати, не подновляли с того самого года, когда рухнула тысячелетняя империя, и название "Огонек" нынче скорее 

угадывалось, чем читалось. Заглавная буква "О" точно посередине была продырявлена пулей - явно кто-то палил на спор, от 

скуки и, понятное дело, отнюдь не в трезвом виде. И попал, что характерно. А ниже буковок "Огонек", по краю вывески, 

гвоздем было нацарапано: 

"Климыч падла я тебя сука достану". Климыча, бывшего начальника зоны, а точнее, исправительного трудового 

учреждения ИТУ номер **, помнили все здешние старожилы, его имя частенько всплывало в застольных беседах. Поминали 

кто злом, кто добром, кто с уважением, кто небрежно. Чувствовалось, в общем, что противоречивая была фигура сего 

незабвенного Климыча... 

Дощатый пол, бревенчатые стены, длинная деревянная стойка, засиженные мухами лампы на голом проводе, наклеенные 

на стены плакаты (от пожелтевших советских агитационно-пропагандистского содержания до современных - с голыми 

ляльками), окна, на которых стекла местами заменяла фанера, а стекла, неким чудом уцелевшие, украшали бумажные 

полосы, закреплявшие трещины, - вот вам кафе "Огонек" собственной персоной, которое изысканным словом "кафе" 

именовалось лишь по недоразумению, да еще по накладным и прочим документам. Местные же именовали единственное на 

весь поселок питейное заведение гордо, хотя и незатейливо: "Салун". "Пойдем, Васек, в Салун", "Обкашляем это дело, 

Толян, вечером в Салуне", или же говорили: "Пошли, орлы, к Любке". Любкой, ясное дело, звали хозяйку заведения,