Эдуард Тополь. 

Московский полет 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 

1 

В баре было полутемно. За стойкой, на высоких стульях, сидели два 

мужика, один -- в техасской шляпе и. высоких рыжих бутсах, второй -- в 

шортах и в черной безрукавке с надписью "Давайте убьем всех адвокатов!". Оба 

пили пиво и смотрели бейсбол по телевизору. 

Я сел на крайний стул, сказал толстой барменше- пуэрториканке: 

Бренди, плиз. 

What [Что]?-- спросила она. 

Бренди...-- повторил я. 

What? 

Она наклонилась, положив передо мной на стойку свои пудовые испанские 

груди. 

Бренди,-- сказал я в третий раз, внутренне закипая. 

What does he want [Что он хочет]?-- повернулась она к двум мужикам.-- I 

don't understand [Я не понимаю]. 

Я почувствовал, что мое лицо стало белым, но, сдержав себя, сказал: 

Би -- ар -- эй -- эн -- ди -- вай. 

Тут барменша посмотрела на меня с еще большим недоумением: 

What? What? 

Я совершенно психанул, взял у нее из нагрудного карманa авторучку и 

написал на салфетке: 

Не wants a brandy [Он хочет бренди], -- прочел барменше тот, который 

хотел убить всех адвокатов. 

Ah, brandy!-- воскликнула барменша и отошла с таким видом, словно до 

этого я говорил с ней по-китайски. 

Конечно, она принесла мне рюмку бренди, но эта рюмка уже не помогла 

мне. В этой е... Америке даже безграмотная пуэрториканка считает меня 

человеком второго сорта, поскольку за десять лет я не научился говорить 

слово "бренди" так, как она. А как я сказал, ф... йо мазер! Бренди есть 

бренди -- или нет? 

Я залпом выпил эту вонючую рюмку, швырнул на стойку три доллара и ушел, 

хлопнув дверью. И с узкого тротуара сразу шагнул на мостовую, но тут же 

испуганно, отпрянул -- мимо с оглушительным воем и ослепив меня фарами, 

вдруг промчалась машина, потом -- вторая, третья. 

F... your [Вашу мать]!..-- громко крикнул я им и увидел, что рядом 

хлопают петарды, а вдали, над Бостонским заливом, в черноте неба вдруг 

рассыпались огненные шары фейерверка. 

Я вспомнил, что сегодня 4 июля и что, наверно, там на набережной, среди 

праздничной публики смотрят сейчас фейерверк Лиза и Ханочка. И я с 

ненавистью сказал этим огненным шарам фейерверка: F... you too! 

И пошел прочь -- за причал яхт-клуба, к темной воде, от которой пахло 

гнилыми крабами. Отсюда не был виден этот ср... Бостон с его праздничным 

фейерверком, потому что огромный утес, как верблюжий горб, торчал тут рядом 

с берегом и перекрывал перспективу. Днем во время отливов вода тут отступает 

настолько, что можно посуху пройти на этот утес, и я часто приходил сюда с 

дочкой, мы назвали этот утес Ханочкин остров. Лежа на теплом граните, я 

рассказывал ей про собак, кошек, воронят и ежей, с которыми я дружил 

когда-то, в своей прежней жизни -- в России... 

А по ночам на этом Ханином острове устраивается молодежь -- любители