А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Калина же как раз поддерживал теснейшие контакты с кавказцами, такими, как хорошо известный в Москве Сво - Рафик Багдасарян. Но при всем при том Витя был носителем воровской идеологии и всячески пропагандировал идею воровского "братства". Идеология эта нужна не столько для самих воров, сколько для так называемых овец, чтобы их стричь. Когда однажды на сходняке в Питере, проходившем в конце 80-х годов в ресторане "Невский", Калина произнес тост: "За нас, за воров, за наше воровское братство! ", тост, конечно, поддержали, но, расходясь, участники сходняка посмеивались: какое уж тут братство - каждый хочет свое урвать, того и гляди от брата перо в бок схлопочешь... Впрочем, все это мы уже тоже проходили идеология с торжественными ритуалами нужна прежде всего правителям, чтобы управлять своими подданными - лидеры коммунистической партии, пропагандируя пресловутый моральный кодекс строителя коммунизма, как известно, редко отличались личной неприхотливостью в быту и моральной щепетильностью... В воровском мире идет тщательно скрываемая от непосвященных глаз клановая борьба. Борьба эта объясняется не идеологическими противоречиями, а более просто и традиционно - стремлением к власти, к теплому месту под солнцем... Другое дело - "официальная" мотивировка очередной ликвидации, конечно, она будет идеологизирована: "Смерть изменнику!"
Видимость личной скромности в быту нужна ворам в законе еще и потому, что они являются собирателями, держателями и приумножателями так называемых общаков - воровских касс, средства от которых тратятся на то, чтобы греть зоны, помогать родным зэков, на встречу и обустройство откинувшихся, то есть освободившихся, на адвокатов и информаторов. Если хранитель общака начнет жить на широкую ноту, у остальных волей-неволей зашевелится мысль: "А не запускает ли он лапу в общак?" Общаки - это святыни воровского Зазеркалья...
Общаки есть в каждом регионе, иногда они бывают совместными - как в случае с Петербургом и Москвой. Ходили слухи, что в Москве держат центральный, всероссийский общак, сумма которого исчисляется миллиардами, но так ли это на самом деле - неизвестно. Зазеркалье умеет хранить свои тайны... Сколько всего в России воров в законе - сказать трудно. Разные источники называют цифры от 140 до 800. В любом случае их количества вполне достаточно, чтобы своей деятельностью оказывать существенное влияние не только на общую криминогенную обстановку в стране, но и на экономику, предпринимательство, культуру и политику.
Не нужно представлять общак как сундук с деньгами, на котором сидит хранитель. Общак - это предприятие (финансовое), он находится в обороте с целью приумножения, его нельзя единовременно увидеть и потрогать.
ВОРЫ И БАНДИТЫ
В самом начале 90-х годов в Петербурге случилась такая история.
В магазине "Березка" стоял какой-то молодой бандит и любезничал со своей знакомой продавщицей. Вдруг он увидел вора, который взял блок "Мальборо" и пошел к выходу. "Стой, что ты делаешь!" - попытался остановить вора бандит. "Что?! Ты вору хочешь запретить украсть?" - и бандит получил заточку в сердце...
Легенда эта как нельзя лучше передает отношения двух идеологически разных систем современного российского мира профессиональной преступности, которые могут быть сравнимы с известной притчей о том, как черепаха перевозила змею через реку. Змее очень хотелось укусить черепаху, но она боялась утонуть. Черепахе очень хотелось нырнуть, но она боялась, что змея успеет укусить. Так они и плыли вместе...
Воры не любят спортсменов (так они называют бандитов, выросших из рэкета), которые зачастую не признают воровских авторитетов и не желают делиться, перекрывая таким образом ряд потенциальных каналов в воровские общаки. Воров это не устраивает, и они пытаются изменить в ряде городов сложившуюся ситуацию, присылая туда своих эмиссаров, снабженных малявами, написанными иногда, как первые мандаты в годы революции, - на листке ученической тетради:
"...Ознакомиться с этой малявой всем достойным людям, принять к жизни и поставить в курс всех. Все достойные обязаны помогать в сборе общака (денег) на воровские нужды. Все кооперативы обязаны платить определенную часть денег в воровской общак.
Все это должно контролироваться людьми из арестантского мира, но ни в коем случае не спортсменами и не другими собаками...
Если кто-то будет увиливать от сбора общака и ставить препятствия, то мы будем жестоко расправляться с такими гадами. Спецбоевики угомонят любого..."
Бандиты побаиваются воров потому, что перед каждым, вполне возможно, в недалеком будущем могут распахнуться ворота зоны. В зонах же воровская власть почти всегда сильнее бандитской, и любой дедок-туберкулезник может, выполняя приказ авторитета, загнать заточку в крепкую спортивную спину. Бандита в воровской зоне могут опустить, то есть сделать педерастом, и такие случаи бывали...
Вместе с тем воры - люди очень "реальные", они отдают только такие приказы, которые можно выполнить. Они быстро оценивают объективно сложившуюся обстановку и предпочитают компромисс заведомому проигрышу. Известно, что живой всегда может подняться и взять реванш, мертвый же такой возможности лишен.
В бандитском мире отношение к ворам также неоднозначное. Например, крупнейший бандитский лидер "тамбовских" Кумарин всегда относился к ворам крайне отрицательно - "зачем дармоедов кормить?", однако у другого лидера той же "тамбовской" группировки Михаила Глущенко (Хохол) в советниках был Горбатый...
Александр Малышев имел много общих интересов с покойным Витей-Калиной и прекрасно с ним сотрудничал и уживался. Привечал Александр Иванович и старого дедушку Колю Черного, который хоть и был коронованным вором, но в Петербурге обладал, конечно, намного меньшим влиянием, чем Малышев.
Тем не менее советы Коли Черного всегда внимательно выслушивались, хотя далеко не всегда выполнялись: "чудит старик, ну и пусть чудит. Зачем его обижать..." При этом, конечно, не забывалось, что, в принципе, в потенциале, старик и сам может обидеть кого захочет - зачем же будить лихо, пока оно тихо...
Михаил Глущенко - крайне оригинальная личность. Мастер спорта международного класса по боксу, к городу Тамбову не имеет ни малейшего отношения. В кризисных ситуациях, например, при задержаниях милицией, любил включить дурака, то есть прикинуться невменяемым. В этих случаях он обычно сообщал оперативникам, что когда-то давно его завербовала турецкая разведка, которая охотится за ним по сию пору, и что на днях готовится взрыв танкового завода в каком-нибудь среднерусском городке. После этого психиатром Хохол разоблачался как симулянт. Естественно, что в названном им городке ничего более стратегического, чем мастерская по ремонту сенокосилок, никогда не было.
Любопытно, что, хотя в Петербурге живут и "работают" несколько коронованных воров в законе - таких, как Дато, Макар, Якутенок, смотрящим в Петербурге и его заместителем московские воры утвердили не воров, а бандитов, правда "ориентированных" на воров. Ими стали в начале 1993 г. соответственно Кудряш и Костя-Могила, известный своей замечательной гибкостью и дипломатическими способностями, умением со всеми ладить (что не спасло Могилу, однако, от налета летом 1993 г. на его офис на Варшавской улице, который едва не стоил ему жизни).
Г-н Могила был осужден однажды. И был направлен на "химию". Его адвокату удалось добиться переквалификации его действий с вымогательства на мошенничество, хотя по сути дела имела место классическая разводка, в которой Константин выступал в роли "благородного" защитника подавляемой стороны (за те же деньги, что требовали наезжавшие). Беседуя с жертвой, г-н Могила любил приговаривать: "Я - профессионал, мое дело - война, тридцать лет ворую - ни разу не сел". Вообще, имеющиеся стенограммы разговоров г-на Могилы с потерпевшим представляют кладезь бандитской мудрости, но привести их полностью мы не можем, по понятым лишь одному Константину причинам... В 80-х годах Костя-Могила был правой рукой Вани Витебского, известного бандита, убитого в 1988 г. выстрелом в затылок в подъезде собственного дома. Долгое время Могила работал вместе с неким Евгением Топоровым, позже убитым в Швеции.
Такое назначение, конечно, не случайно и показывает, что воры в законе оценивают реально сложившийся в Петербурге расклад сил. Они понимают, что кавалерийским наскоком здесь ничего не добьешься, поэтому наращивают свое присутствие в Питере медленно и постепенно.
Наращивание это нашло свое выражение в сходняке, прошедшем в Петербурге весной 1993 г., и в летней (того же года) коронации, проведенной в одной из лучших гостиниц нашего города. Коронован был казанский вор по кличке Вася. Этот последний факт особо примечателен, потому что коронаций в Петербурге не было со времен незапамятных.
Одновременно с этим воры ищут союзников даже среди таких особняком стоящих в Петербурге банд, как ментовские, то есть возглавляемые бывшими сотрудниками правоохранительных органов, которых среднестатистические питерские бандиты недолюбливают.
Надо сказать, что у воров в законе, в общем, уважительное отношение к сотрудникам милиции, но только к честным. "Мы свою работу делаем - менты свою, но, в принципе, по одной жердочке ходим" - удивительное подтверждение действенности закона единства и борьбы противоположностей, не правда ли?
К продажным же сотрудникам милиции, в том числе и к тем, кто работает на них самих, воры относятся крайне негативно, брезгливо и с ненавистью, хотя внешне это и не демонстрируется - для пользы дела.
В регионах с исторически по-другому сложившейся криминогенной обстановкой, таких, как, например, Тамбов или Владивосток, смотрящие коронованные воры в законе.
Воры хотят поставить бандитов "под себя" и вряд ли откажутся от этой идеи, сколько бы времени ни длилась борьба. Бандиты, привыкшие к стычкам типа "команда на команду", часто проигрывают при применении ворами тактики физического уничтожения лидеров. Вместе с тем воры оказывают мощное идеологическое воздействие на выбранные ими "базовые" группировки например, на "казанскую", которая все больше и больше начинает ориентироваться на воров. Тем не менее ответить на вопрос, кто в итоге возобладает в Петербурге - воры или бандиты, так же сложно, как определить сильнейшего в гипотетической схватке слона и кита.
Прогнозы в этой сфере делать чрезвычайно трудно, потому что среди самих воров нет единства. Тщательно маскируемые разговорами о братстве, конфликты все же прорываются наружу; так, можно уверенно сказать о серьезнейшем противостоянии казанских и московских воров. С другой стороны, в бандитском мире царит междоусобица, катализированная общей динамикой перемен в нашем обществе, - очень быстро растет молодежь, буквально "подпирающая" снизу своих лидеров и радующаяся каждому новому "освободившемуся" месту, но не понимающая пока того, что такая же молодежь придет и им на смену...
При любых обстоятельствах внешние и внутренние попытки обуздать криминальный беспредел будут успешными в случае соотнесения их с попытками остановить беспредел законодательный, экономический, политический и нравственный. А все эти беспределы очень тесно взаимосвязаны.
Скажем, известнейший петербургский банк приглашает в 1993 г. к себе работать Костю-Могилу не столько из-за нравственной деградации его руководителей, сколько из-за реального понимания ими собственного бессилия в условиях сложившейся законодательной базы. Что они могут сделать, например, тем, кто не возвращает кредиты? Обратиться в арбитраж, который может вынести решение, но не может вернуть кредит?
Изучение и анализ тенденций и процессов, происходящих в мире бандитов и воров, нужны далеко не только милиционерам, сидящим в своих кабинетах по трое за одним столом. Разработка подобных программ прежде всего нужна политикам, экономистам и бизнесменам, потому что недооценка или просто игнорирование такого важнейшего фактора нашего общественного бытия, каким стал сейчас "зазеркальный" криминальный мир, не позволит этим политикам, экономистам и бизнесменам правильно оценивать сложившуюся обстановку и принимать решения, "обреченные на успех".
ГОРБАТЫЙ
Первый раз он украл в 15 лет. Тогда он еще не был Горбатым. Умер в тюремной больнице в возрасте 62 лет...
Звали его Юрий Васильевич Алексеев. Однако больше известен он был не под настоящим именем, а под прозвищем Горбатый. Погоняло это получил за то, что умел имитировать горб - чтобы в случае чего милиция потом горбуна искала. Использовал и накладной горб.
Семь раз приговаривали его к различным срокам. В общей сложности просидел почти двадцать семь из своих шестидесяти двух. Прошел чуть ли не все лагеря от Колымы до западных границ.
Трудно сказать, был ли Горбатый вором в законе, впоследствии отошедшим от традиций, или же занимал в блатной иерархии ступень пониже. Одни говорят так, другие - этак.
Сейчас вообще стало трудно говорить о комлибо - вор в законе он или нет. Изменилось само понятие.
В наше время всеобщего разрушения устоев изменяется и статус воров в законе, из-за чего - путаница и неразбериха. Дело доходит до того, как уже было сказано, что высший воровской титул стало возможным просто купить.
По некоторым данным, внутри воровского титула есть более тонкое иерархическое деление: 1) вор-полнота; 2) вор; 3) положенец.
Горбатый был представителем старой воровской школы. За этим человеком стоит целая эпоха уголовного мира. Работал он в основном по антиквариату. Кстати, в его визитной карточке так и было написано - "главный специалист по антиквариату в Санкт-Петербурге". Как рассказывают сотрудники милиции, в 70-х годах Горбатый входил в знаменитую преступную группу "Хунта", состоявшую из преступников-евреев, которые грабили евреев же, выезжавших из СССР.
Одним из ближайших его друзей был Михаил Монастырский, иначе Миша-Миллионер. Монастырский - человек почти легендарный, организовавший в конце 70-х - начале 80-х годов поточное изготовление изделий "под Фаберже" с последующей переправкой их за границу. Когда Монастырского арестовали, экспертиза не смогла назвать фальшивыми изделия, выпущенные его организацией. Сейчас Монастырский имеет офис на Адмиралтейской набережной, некоторые называют его одним из самых богатых людей Петербурга.
Горбатый тоже был достаточно богатым человеком, о чем свидетельствует хотя бы то, что он, раковый больной, три года держался на лекарстве, которое, по оценке врачей, не все "кремлевские" пациенты могли себе позволить.
Юрий Васильевич прекрасно разбирался в искусстве, обладал хорошей, интеллигентной речью, был прекрасным рассказчиком, которого можно было слушать часами. У него остались два сына, один из которых сейчас живет в Швеции. А приемный сын его, между прочим, - журналист.
По словам работников милиции, "из-под Горбатого" только за 1991-1992 гг. было посажено пять преступных групп общей численностью более 25 человек.
Он, несомненно, был неординарным человеком, знавшим много городских тайн. Последний раз его арестовали в декабре 1991 г.
Трудно сказать, почему он согласился говорить со мной. Может быть, просто захотел чуть-чуть приоткрыть завесу над некоторыми теневыми сторонами жизни нашего города... Он умирал, знал это и хотел высказаться.
Я беседовал с ним в тюремной больнице. Наши беседы, пожалуй, не носили характера интервью - скорее это был монолог, изредка прерываемый вопросами...
Говорят, многие коллеги Горбатого не понимали, почему он, обеспеченный человек, под конец своей жизни снова пошел на "криминал". Сам он якобы отвечал на эти вопросы так: "Вам не понять. В этом - вся моя жизнь..."
Мне трудно сказать, что в исповеди Горбатого, произвольно скомпонованной мной по тематическим главам, - правда, а что - вымысел. Его судьба стала частью искореженной и изломанной истории нашей страны... Впрочем - судите сами.
ТОГДА ЕЩЕ БЫЛ УГОЛОВНЫЙ МИР...
- Я родился и вырос в нормальной семье. Был в школе отличником. В третьем классе у меня еще были домашние учителя, я уже чертил тушью, рисовал красивые здания Петербурга, зная, кстати, при этом, кто именно из архитекторов их строил. Начал изучать английский и немецкий языки.
А потом - 37-й год, расстреляли отца. Он был главным механиком крупного завода. С тех пор в нашей семье начались разные передряги...
Мама вышла второй раз замуж за сына отца Иоанна Ярославского епископа Ярославля. Мама была очень красивой женщиной. Ее крестным отцом, кстати, был личный шофер Ленина - Гиль Степан Казимирович. Он, умирая, оставил маме восемь тетрадей воспоминаний. Мама была крупным банковским работником, хорошо знала семью Орджоникидзе, Рокоссовского. Дед мой был первым комиссаром Адмиралтейства - хотя и беспартийным, как и Гиль...
Д-да, так вот, потом началась блокада, выехать нам не дали - было распоряжение нас не выпускать. В голод я не воровал, но вся обстановка сложилась так, что в 1947 году мы всем классом в шкале украли дорогой воротник, продали его и пропили потом - молоком. Всех пожурили, а меня как сына врага народа - осудили. Я попал в детскую трудовую колонию в Стрельне. Там, где был когда-то корпус графа Зубова, а сейчас - школа милиции.
Я был очень любопытным и впитывал в себя все устои и принципы того мира, как губка. Я вдруг ощутил себя среди людей. Дома я устал от политических скандалов, от рассказов о том, кто в каком подвале от НКВД отстреливался. Мне все это не нравилось. А в колонии - совсем другие темы, и люди были, с моей точки зрения, порядочные. Воры старого поколения рассказывали мне, как имели дела еще с "Торгсинами", - все это было очень интересно.
А после Стрельны - новый срок - опять же, будучи несовершеннолетним, получил двадцать лет тюрьмы. У меня в кармане был пистолет - офицерский "Вальтер" - без обоймы, без патронов. Но разве им что-то докажешь? Они берут справку, что пистолет пригоден к одиночным выстрелам, и дают тебе разбой, которого не было...
Отправили меня на Северный Урал - в СевУралЛаг. Тогда не было режимов: общих, усиленных, строгих - полосатых. Тогда были спецы. Мне зачли то, что я сын расстрелянного, и отправили в спецлагерь. Ну а там были просто "сливки общества" - дальше ехать некуда. Мне пришлось впервые показать зубы, иначе бы я погиб.
Из интеллигентного мальчика я превратился в тигренка. Люди-то другие гибли просто на глазах...
"Торгсин" - сокращение от "Торговля с иностранцами". В этих магазинах перед войной продавались экспортные и импортные товары, за валюту иностранцам и за золото, серебро, драгоценные камни - соотечественникам. В Ленинграде было несколько "Торгсинов". Например, верхний этаж универмага ДЛТ был отдан "Торгсину". Был магазин и на Кировском проспекте, на углу улицы Скороходова, там, где сейчас ресторан.
Я вовремя сориентировался, у меня появились опекуны - люди старого поколения, очень старого. И, тем не менее, тогда били еще какие-то рамки поведения, которые ограждали от насилия, от унижения. Самого последнего человека в лагере ты не имел права тронуть пальцем. Хулиганов в лагере просто не было. По-человечески вели себя... А потом я попал на бухту Ванино - слышал песню такую, "Ванинский порт"? Оттуда ушел пароходом на Колыму. Там познакомился с врачами, которые сидели по делу Горького. Они отнеслись ко мне хорошо, так как я рассказал им про Гиля, а они его знали.
Пытались, правда, и меня унижать в лагере. Изза вражды разных группировок. Были суки, красные шапочки, ломом опоясанные. Много военных было, - в Якутии, на Колыме они в основном возглавляли все лагерные восстания - снайперы. Герои Советского Союза. Я стоял за себя. Я - против убийств, но порой защищаться приходилось насмерть. Самто я никогда никого не унижал - в нашей стране и так унижены все, поэтому унижать людей еще и в лагерной остановке - это надо быть просто зверем... На Колыме тогда правил такой Иван Львов - вор в законе. Его боялись все, даже полумиллионная армия, которая там стояла. Он был интеллигентным москвичом, не ругался матом, не курил. Возглавлял! Колыма подчинялась ему полностью. Сейчас его, конечно, нет в живых - убили... Я с ним кушал вместе, он что-то находил во мне, а я - в нем. Он читал Достоевского, Толстого, Герцена - а таких людей было мало. Они привили мне любовь к литературе...
Иван Львов был моим наставником, я очень гордился дружбой с ним и очень много от него взял. Он был очень умным человеком.
Кстати, даже если кто-то по воровским законам подлежал уничтожению, то лагерный суд был гораздо лучше советского: это был суд присяжных, в котором принимали участие по 50-70 человек. Суд шел несколько дней, и даже если выносился смертный приговор, то приговоренному в течение нескольких дней давали возможность покончить с собой. И приговоры выносили весьма обоснованные. Например - приговор негодяю, который насиловал мальчиков и своими деяниями возбуждал злобу в рабочей массе. А рабочая масса - это же большинство!
Вот и Горбачев все кричал на съезде - "как рабочие скажут, так и будет", а между прочим, по статистике - самый большой процент преступников всегда составляли рабочие, самые жестокие преступления совершали они же.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31