А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Одна любопытная версия умерла, практически не родившись. Невзоров в присутствии Бэллы Курковой рассказал в приватной беседе министру печати Михаилу Полторанину о том, что на пустыре он должен был встретиться с офицером КГБ. Полторанин эти слова моментально обнародовал. В Ленинградской прокуратуре все как-то сразу скисли, представив себе довольно тяжелую перспективу - устанавливать всех офицеров КГБ, с которыми мог встречаться Невзоров. Выручил сам пострадавший - по телевидению он сказал, что Полторанин все напутал. Но Полторанин вряд ли мог что-то напутать. Дело в том, что в начале декабря 1990 г. Невзоров приезжал к тогдашнему начальнику управления КГБ по Ленинграду и области Анатолию Куркову. Разговор, в частности, шел о Щелканове. Невзоров просил Куркова предоставить документы о психическом заболевании председателя горисполкома. Курков отказал. Однако свидетели сообщили, что Невзоров, по его словам, якобы усмотрел в глазах Куркова страстное желание выдать телевизионный компромат на Щелканова. А через несколько дней прозвучал звонок с предложением предоставить эти самые документы. (Документы, кстати говоря, так и не нашли. Хотя искали их тщательно, в том числе и оперативным путем.) Поэтому Невзоров вполне мог сказать Полторанину, что шел встречаться с офицером КГБ. Другой вопрос - а был ли сам звонок?
Странное поведение оператора Логвиненко на пустыре во время первичного осмотра, показания Александра Борисоглебского и Вадима Медведева дали следствию основания выдвинуть, наряду с другими, и версию о возможном "самостреле" или инсценировке покушения. Возникла также версия о несчастном случае из-за неосторожного обращения с оружием.
Эти версии подкреплялись и тем обстоятельством, что Михаил Ермолов, побывавший на следующий после покушения день на пустыре, так же хорошо, как и Логвиненко, там ориентировался, хотя ночью 12 декабря от своей машины, по его словам, не отходил. В своих показаниях режиссер Ермолов говорил о том, что, услышав выстрел, вначале на него вообще не среагировал. Ермолов знал, что Невзоров любит оружие, поэтому мог продемонстрировать пистолет мальчику, которого ждал. Кроме того, имелись показания Александра Захватова - приятеля Невзорова, о том, как 13 декабря Логвиненко демонстрировал Невзорову в клинике отснятый на пустыре материал и рассказывал раненому коллеге, что с ним произошло.
Ни одна из выдвинутых версий официального подтверждения не получила.
Свидетели меняли свои показания, путались, либо вовсе не являлись на допросы. Сотрудники городской прокуратуры, занимавшиеся этим делом, выражали свое удивление тем, что Невзоров отнюдь не торопился оказывать помощь следствию, тормозя его собственными неявками.
В июне 1991 г. дело о покушении на Александра Невзорова было приостановлено, однако позднее оно было возобновлено.
Кто стрелял?
Невзоров так описал стрелявшего: это человек намного ниже его ростом, с неприятными горящими глазами, у которого в лице было "что-то белесое" то ли светлые брови, то ли светлая челка. Правда, впоследствии это описание было слегка изменено: по окончании следственного эксперимента Невзоров уже говорил, что нападавший был либо одного с ним роста, либо чуть-чуть ниже, но по крайней мере нисколько не выше. Что он смог бы узнать этого человека - он похож на одного из персонажей "600 секунд". А вот помочь в составлении фоторобота Невзоров не смог. Это дало повод редакции газеты "Невский проспект" предположить, что стреляла в репортера какая-то женщина, а репортер же из благородных побуждений не стал описывать ее внешность.
По результатам следственного эксперимента было определено положение стрелявшего и его жертвы. Получалось, что преступник стоял спиной к освещенным окнам домов на Суздальском проспекте, поэтому его лицо оставалось в тени. Следственные работники сомневались в том, что в таком положении Невзоров смог бы разглядеть лицо неизвестного.
Экспертиза
В отличии от сообщений многих изданий, утверждавших, что Невзоров был чуть ли не смертельно ранен, в заключении судебно-медицинской экспертизы говорилось о легких телесных повреждениях, повлекших за собой расстройство здоровья на срок более 6, но менее 21 дня. Было установлено, что раневой канал идет сверху вниз под небольшим углом. Итак, три варианта: либо стрелявший был ростом намного выше Невзорова, либо Невзоров в момент выстрела сидел или приседал, либо неизвестный стрелял, неестественно вывернув руку, а не вытянув ее прямо вперед.
Предположение, что Невзоров сидел в момент выстрела, укладывалось в версию неосторожного обращения с оружием. Однако машина Ермолова в связи с этим обстоятельством обследована не была. Далее экспертиза установила, что выстрел производился в упор, через верхнюю кожаную куртку пострадавшего. Версию о случайном выстреле во время засовывания пистолета в наплечную кобуру пришлось отбросить. Было определено, что стреляли в Невзорова из короткоствольного нарезного огнестрельного оружия малого калибра (6,5 мм или менее). Характер металлических частиц в канале раны позволил сделать вывод, что пуля, прошедшая навылет, так называемая "золотая пуля", то есть изготовленная из свинца с медным напылением. Патроны с такими пулями, как правило, используют спортсмены самого высокого уровня, занимающиеся стрелковым спортом, причем спортсмены в основном зарубежные, так как у нас такие патроны не производятся и не закупаются из-за чрезвычайно высокой цены.
Можно ли было причинить ранение самому себе? Судебно-медицинская экспертиза ответила, что этот вопрос "методически обоснованно решается только при наличии конкретного образца оружия". Оружие так и не нашли.
"Уличная операция"
16 декабря 1990 г. на пустыре была назначена так называемая "уличная операция", или следственный эксперимент, в котором принимали участие все лица, имеющие отношение к расследованию. Невзоров к тому времени уже вышел из клиники. Представители прокуратуры, КГБ, оперативники ГУВД, эксперты, фотографы, понятые собрались в местном отделении милиции и ждали прибытия Невзорова и генерала милиции Михаила Михайлова, которые должны были подъехать на генеральском "мерседесе". Однако они запаздывали и появились примерно через час. Михайлов очень удивился, что все присутствующие ждут их в отделении, а не на месте происшествия, где генерал с Невзоровым уже побывали. У всех собравшихся это известие вызвало легкий шок: чистота эксперимента оказалась нарушенной с самого начала. Прокурор-криминалист прокуратуры Санкт-Петербурга Валентина Корнилова, подтвердившая этот факт, также свидетельствует, что во время эксперимента на месте происшествия присутствовал Андрей Рулев, бывший следователь прокуратуры Октябрьского района, приятель Невзорова. Вообще на пустыре скопилось большое количество лиц, не имевших непосредственного отношения к расследованию. В ходе операции была применена лазерная установка, с помощью которой определили траекторию возможного полета пули. Пятнадцать солдат, используя металлоискатели и лопаты, тщательно обшарили пустырь, но ни пули, ни гильз от газового пистолета Невзорова не обнаружили. Гильзу из оружия стрелявшего не искали, так как само оружие, по показаниям Невзорова, было замотано в тряпки. Надо добавить, что в газовом пистолете, который Невзоров передал Логвиненко после своего ранения, было всего три патрона два в обойме и один в стволе. Это наводит на мысль о том, что, возможно, на пустыре из него стреляли все-таки не один раз.
Невзорова попросили при помощи статиста продемонстрировать, как происходило само покушение. Сначала он действительно выбрал человека намного ниже его ростом. Когда же тот подошел близко, Невзоров сказал, что стрелявший все-таки был повыше, и выбрал статиста примерно такого же роста, что и сам. Это хорошо видно на фотографии, сделанной во время "уличной операции".
Здесь снова возник вопрос - почему все-таки раневой канал шел под углом вниз? Невзоров объяснил это так: когда он почувствовал прикосновение твердого предмета к плечу, то инстинктивно подался вперед на человека с оружием. Это достаточно странно, так как в подобных ситуациях люди, наоборот, инстинктивно отклоняются назад, даже от легкого толчка. Тогда бы и раневой канал имел совершенно другое направление. На эксперименте проводился сравнительный отстрел оружия. По звуку выстрела, произведенного через старую шинель, Невзоров опознал марку пистолета, который был в руке стрелявшего. По его словам, это был пистолет ПСМ.
Оперативные разработки
Оперативники ГУВД и УКГБ провели огромную работу, опрашивая проживавших в районе пустыря людей. Опросили даже машиниста поезда, проезжавшего мимо пустыря примерно в момент покушения. Результаты опроса подтвердили, что 12 декабря поздно вечером на пустыре были слышны один или несколько хлопков, напоминавших выстрелы. Свидетель Бойцова, гулявшая в тот вечер с собакой, утверждала, что примерно в 21.20 на "пятачке", где должна была состояться встреча Невзорова с неизвестным, стояла машина, предположительно "Москвич" или "Жигули". Машина Ермолова находиться там в то время не могла. Больше никто из опрошенных эту машину не видел (однако вспомним показания милиционеров, заметивших следы колес во время первого осмотра).
Так как Невзоров вспомнил, что фамилия звонившего ему человека то ли Тихонов, то ли Трофимов, пришлось проверить всех людей с похожими фамилиями, проживавших в этом районе. Проверялись и мальчики, имеющие собак, и взрослые собачники. Однако ожидаемого эффекта эта работа не дала.
Но в ходе этих проверок оперативники вышли на автолюбителя Андрея Бочкарева, проживающего на улице Жени Егоровой. В ночь покушения Бочкарев выехал покататься на своей машине. Во время, примерно соответствующее времени покушения, автомобиль Андрея остановил неизвестный мужчина, попросивший подвезти его до Московского вокзала. Пассажир упорно молчал всю дорогу, не отвечал ни на один из вопросов. И хотя он разместился на заднем сиденье, Бочкарев его запомнил, сумел описать и даже помог составить фоторобот мужчины. Оперативники сперва недоверчиво отнеслись к тому, что автолюбитель так хорошо запомнил неизвестного пассажира, однако позже выяснилось, что Бочкарев - старший помощник капитана дальнего плавания и умеет концентрировать внимание.
Предъявленный фоторобот Невзоров не опознал.
"Геростраты"
На профессиональном жаргоне следователей "геростратами" называются люди, готовые взять на себя ответственность за преступление ради получения пусть скандальной, но славы. В процессе расследования истории на пустыре так стали называть еще и людей, которых пытались "геростратами" сделать, то есть "повесить" на них покушения.
Когда автор "Паноптикума" уехал в Литву снимать "наших", к телецентру на Чапыгина, 6, пришел мужчина, который заявил на проходной видеоинженеру Дроздовскому, что стрелял в Невзорова. Дроздовский попросил его подождать и побежал в редакцию "600 секунд". Никого не найдя там, рассказал о визите в редакции "Факта" Наталье Козловой. Она спустилась к мужчине и попросила подождать или прийти в другое время. Ни Козлова, ни Дроздовский не попытались задержать странного посетителя и не вызвали милицию. По словам Дроздовского, мужчина был явно пьян, Козлова же утверждала, что он был абсолютно трезв.
Невзоров, узнав о визите, заявил, что знает этого человека, не боится его и что если бы он еще раз явился, то просто отобрал бы у него пистолет.
Следующим кандидатом в террористы стал Илья Белов, приятель девушки Юли, работавшей на телевидении секретаршей. Юля утверждает, что Илья ревновал ее к Невзорову и угрожал в его адрес. Кроме того. Юля видела у Белова пистолет. Илью "окунули" в камеру на трое суток. По словам начальника следственной части прокуратуры Санкт-Петербурга Олега Блинова, с самого начала было ясно, что молодой человек никакого отношения к ранению Невзорова не имеет. Тем не менее во время трехдневного задержания Ильи были проведены комплексные оперативные проверки. Результата они не дали. Оказалось, что Юля видела у Белова газовый пистолет его приятеля, который Илья позаимствовал, чтобы произвести впечатление на даму сердца. Цели своей он достиг, но результат несколько превзошел его ожидания.
Затем Невзоров на одном из митингов внезапно опознал стрелявшего. Это опознание видели многие из бригады "600 секунд". Позднее репортер даже упоминал об этом человеке, не называя фамилии, во время выступления перед рабочими Балтийского завода. Выступление это было записано Валерием Рубиным и опубликовано в газете "Литератор". Опознанным оказался помощник Александра Щелканова - Сергей Мишин, по приметам, кстати, подходивший под описание, данное Невзоровым. Однако факт опознания и даже фамилия Мишина в дело не попали, потому что 19 августа 1991 г. Невзорову было предложено дать показания на Мишина только после письменного уведомления об ответственности за дачу ложных показаний. Оперативная разработка Мишина практически не велась, так как он был помощником народного депутата СССР. Мишин был очень удобной фигурой, многие знали о его преданности Щелканову - следовательно, у него мог быть мотив стрелять. Опрошенный в ходе журналистского расследования Александр Щелканов заявил в присутствии многих свидетелей, что не подозревал о подготовке Невзоровым компрометирующего его "Паноптикума". При этом Щелканов заметил, что для него было более выгодным, если бы такой "Паноптикум" вышел в эфир, так как в этом случае можно было бы подать на Невзорова в суд.
Сергей Мишин чрезвычайно удивился, когда узнал от журналистов, ведущих расследование, о Невзоровском опознании. По словам Мишина, в день покушения он находился в городе. На следующий день его видели в чрезвычайно нервном состоянии. Однако это может быть объяснено только что прошедшим слухом об отставке Щелканова. О замысле "Паноптикума", утверждает Мишин, он тоже не знал. Впрочем, был хорошо знаком с журналисткой "Ленинградской правды" Натальей Дубровской, которая о "Паноптикуме" знала и которая за несколько дней до покушения опубликовала в "Ленинградской правде" интервью с Невзоровым. Там же была помещена фотография Невзорова в оптическом прицеле. (Кстати, в начале 1992 г. у Дубровской, открывшей свое дело, первым заместителем работала жена Мишина.)
Когда дело было уже приостановлено, появились новые любопытные факты, позволившие возобновить расследование. Оперативным путем было установлено, что один заключенный, сидящий в "Крестах", говорил своим сокамерникам, что средства массовой информации абсолютно неправильно трактовали версию нападения. На самом деле стрелял в телезвезду мастер спорта по пулевой стрельбе, входивший в банду бывшего офицера Викторовича, которая среди прочих дел занималась убийствами на заказ. Один из членов этой банды вместе с руководителем независимой телекомпании якобы сожительствовал с одной и той же женщиной, работающей на телевидении. Мотивами нападения были ревность и просьба этой женщины отплатить за обиду, нанесенную ей Невзоровым. Некоему, выходившему из "Крестов" на волю человеку, бандиты дали поручение найти спрятанный за городом пистолет, из которого якобы стреляли в Невзорова. Однако "порученец" быстро совершил новое преступление и опять сел в тюрьму.
Оперативная отработка этой версии результатов не дала. Поэтому 18 ноября 1991 г. дело было приостановлено во второй раз.
Перечень "геростратов" можно было бы и продолжить, но остальные просто случайные и не совсем нормальные люди. Объявился, например, один явно ненормальный человек, заявивший, что в Невзорова стрелял он, но как именно - объяснить не смог. Всплывали и такие же липовые свидетели. Один из них сообщил, что испражнялся в кустах на пустыре как раз в момент покушения. При проверке показаний этого свидетеля ему дали оперативную кличку "засранец". Проверяли тем не менее и его показания, но тщетно.
Психологическая "экспертиза"
Пока шло расследование, в газете "Невский проспект" появилась статья под названием "Вот пуля пролетела, и - ага!". Газета писала: "Самая невероятная и скандальная версия выстрела в Александра Невзорова 12 декабря 1990 г. разгадана специалистами первых в СССР лаборатории и кафедры политической психологии Ленинградского университета".
Психологи сравнили записи "600 секунд" до 12 декабря и в сам день покушения. Поведение тележурналиста, по их словам, ничем не отличалось от поведения в прежних выпусках. Но если Невзоров организовывал покушение на себя сам, то он, несомненно, должен был бы нервничать. Таким образом психологи, занимающиеся "научным сыском", решили, что версия об организации Невзоровым покушения на самого себя несостоятельна. Однако психологи решили на всякий случай подстраховаться, упомянув о том, что 12 декабря выпуск "600 секунд" по непонятным причинам был на 45 секунд короче обычного. Теоретически допускалось, что передача шла не в прямом эфире, а в записи.
В ходе журналистского расследования выяснилось, что психологи Владимир Васильев и Александр Юрьев и их лаборатория, располагающаяся в бывшей даче Г.В.Романова, неоднократно оказывали консультационные услуги передаче "600 секунд". Поэтому говорить об абсолютной беспристрастности этих ученых мужей нужно с большой осторожностью. Вообще сама эта лаборатория политической психологии - тема для отдельного исследования. Несомненный интерес вызывают, например, обстоятельства выделения романовской дачи, которую хотели сначала отдать детскому саду, под лабораторию, где происходит тренинг крупных политических фигур, депутатов, бизнесменов. Кстати, перед такими тренингами проводились своего рода тестирования, дающие весьма богатый материал об опрашиваемых.
Ну и наконец корреспондент Людмила Шалыгина - это не кто иной как Людмила Щукина, работавшая в свое время в пресс-центре Ленсовета, а потом перешедшая в редакцию "600 секунд". Думается, что, заявляя со страниц газеты о том, что "самая скандальная из версий выстрела 12 декабря отвергнута", Людмила Щукина несколько поторопилась.
Свидетели
Начиная собственное расследование, мы не особенно надеялись откопать что-то там, где не получили никаких результатов милиция, КГБ и прокуратура. Но мы сделали ставку на том, что в корне изменилась ситуация - в стране, в городе, в правоохранительных органах, да и внутри "600 секунд". Мы рассчитывали на то, что заговорят свидетели. И они заговорили, правда, не сразу, не все и не обо всем, оставляя на всякий случай кое-какую информацию "в загашнике" - до поры до времени. Почти все свидетели были измучены страхом сболтнуть что-то лишнее, страхом перед возможными последствиями. Не стоит осуждать этих людей. После тарана 22 октября 1991 г. грузовиком с поддельным номером машины бывшего оператора "600 секунд" Дмитрия Логвиненко и нанесения ножевых ударов бывшему директору программы Александру Борисоглебскому, они вправе бояться и отказываться разговаривать с журналистами.
Труднее всего было сдвинуть первый камень, добиться первых рассказов. Затем, когда очередной свидетель узнавал, сколько народу до него согласилось с нами говорить, ему было психологически легче давать показания. Нам даже стали звонить и искать с нами встречи. Мы не успевали "переваривать" полученную информацию. С одними свидетелями беседовали под диктофон, с другими использовали скрытую связь, третьих, особо осторожных, не записывали, но беседовали при свидетелях. Многие просили не упоминать их имен, и мы им это обещали. Но доказательства их бесед с нами у нас есть, они хранятся в надежном месте.
В результате мы получили от свидетелей следующую информацию. Александр Невзоров задумал разыграть спектакль с покушением на себя еще месяцев за пять до выстрела на пустыре. Популярность "600 секунд" тогда начала падать, этому в немалой степени способствовала не очень красивая история, связанная с получением Невзоровым отдельной двухкомнатной квартиры на улице Достоевского, о которой стали говорить в городе. Квартиру Невзорову предоставили по личным ходатайствам министра культуры СССР Николая Губенко и первого секретаря обкома партии Бориса Гидаспова с долевым участием телерадиокомитета. То есть эту квартиру не получила семья журналистов, которая, может быть, не один год стояла на очереди. Образ борца и страдальца за простой народ стал тускнеть. Этому же способствовали некоторые из интервью ушедшей из "600 секунд" Светланы Сорокиной, которая также несколько развенчала "героя". По полученной нами информации, в отношении Сорокиной задумывалось жестокое и циничное преступление. Однако некий солидный бизнесмен, которого просили "акцию организовать", отказался это сделать, сказав: "Кого угодно, только не ее - слишком молода и красива".
Для поднятия имиджа нужно было что-то экстраординарное. Среди обсуждавшихся в окружении Невзорова планов покушения были самые невероятные "киношные" варианты с мистическим налетом, от которых отказывались из-за их полной несостоятельности - осталось бы много следов, по которым раскрыть спектакль не составило бы труда.
По показаниям свидетелей, разрабатывать план "покушения" стал генеральный спонсор "600 секунд" Юрий Шутов, "особо близкий" Невзорову человек, который, кстати, в ходе следствия не допрашивался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31