А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

"Помнится, пик карманных краж в Лондоне пришелся как раз на то время, когда карманникам отрубали руки... Народ собирался посмотреть на казни, и карманники "работали" в возбужденной толпе... Жестокость может дать только ответную жестокость... Да и вообще - мы уже не бандиты. Наверное, нас можно называть гангстерами. Мы - цивилизованные люди. И мы ничего не видим плохого в том, что милиция будет хватать разных отвязанных и отморозков, которые носятся по городу с автоматами и всех пугают жуткими прическами... Да и этим ведь нетрудно волосы отрастить и стать похожими на нормальных граждан. Кого тогда хватать будут?.."
Тема собственной "цивилизованности" декларируется оргпреступностью постоянно и прямо, и через свои рупоры. То в разных газетах призывает к сотрудничеству и союзничеству с лидерами и авторитетами Иосиф Кобзон человек респектабельный, поющий песни душевные... То в "Московских ведомостях" и "Невском времени" трибуну получает гражданин Кирпич - бывший вор в законе, проведший за решеткой времени больше, чем на воле... Общественное мнение постоянно, исподволь подталкивается к тому, что, может, и действительно стоит сесть за стол переговоров с мафией - глядишь, все и сладится... При этом государственные деятели, декларирующие свою приверженность к некоей абстрактной борьбе с преступностью, вызывают своими ура-высказываниями реакцию отторжения у нормального обывателя, просто компрометируют саму идею борьбы. Чего только стоит, например, высказывание Анатолия Собчака летом 1994 г.: "Каждый преступник, поднявший оружие, должен знать, что будет убит на месте... Это приоритетное направление в борьбе с организованной преступностью". Сказано громко, звонко, вся беда в том, что пистолет и автомат - совсем не главное оружие оргпреступности... Ведь не огнестрельным же оружием Александром Малышевым и Ко были получены шикарные офисы в красивых зданиях на Каменном острове Петербурга, именуемые в бандитских кругах "Архипелагом"... Парадокс сложившейся ситуации заключается в том, что и до президентского Указа "6-14" была достаточная нормативная база для борьбы с мафией. Статья 77 УК РФ "бандитизм" предусматривает возможность привлечения к уголовной ответственности членов преступных сообществ разных уровней - от рядовых до руководителей... Но нет процедуры ее применения. Между тем именно процедура применения обуславливает работу или несрабатывание любого закона, указа или "тотального наступления"... Декларирование Указа может лишь возродить разнарядки в органах, предназначенных для борьбы с организованной преступностью: "...за истекшие сутки задержано столько-то бандитов и ликвидировано столько-то группировок..." Все это, к сожалению, мы уже "проходили"...
Подпольное бандитско-воровское государство рвется к своему признанию де-юре. Если это произойдет - последствия будут необратимыми, это будет означать полное поражение государства легального. Даже сейчас, находясь (хотя бы формально) в подполье, организованная преступность успешно решает такие вопросы, как, например, кадровые перестановки в различных государственных учреждениях. Приведенные ниже схемы вывода из игры неудобных, откатанные мафией в условиях подполья на практических примерах в Петербурге, помогут понять, какие возможности влияния на дела государства может приобрести организованная преступность в случае ее хотя бы частичной легализации.
ПОСОБИЕ ДЛЯ НЕГОДЯЕВ
Предлагаемые схемы нефизического устранения опасных для организованной преступности противников - не плод больного воображения, а горькая реальность, с которой приходилось сталкиваться тем, кто добирался до нервных узлов "спрута". По сути дела, эти схемы - красиво задуманные и профессионально выполненные оперативные комбинации. Ни для кого не секрет, что организованная преступность уже давно располагает высококлассньми профессионалами из числа бывших и ныне действующих сотрудников различных правоохранительных органов. Профессионалы умеют отрабатывать свой хлеб тем более, если это хлеб с маслом...
Если проблемой подпольного государства становится принципиальный и умный опер, то его физическая ликвидация не даст нужного эффекта. Наоборот, его устранение может только подтвердить то, что он шел в нужном направлении. Таких выводят из игры другими способами. Прежде всего фигуранта нужно тщательно изучить. Хорошо, если у него есть слабости, если же их мало, против него будут использованы его же сильные стороны. В подразделениях МВД постсоветской системы очень многое зависит от "коэффициента личной преданности" подчиненного по отношению к начальнику. Часто, правда, эту самую личную преданность называют лизанием задницы, и уважающие себя профессионалы этим не увлекаются. На этом и играет агент влияния, которому поручена комбинация. Агент влияния - это завербованный действующий сотрудник. Не сразу, исподволь, намеками, он будет создавать у начальства общенегативное отношение к разрабатываемому оперативнику. А что в России может быть хуже невзлюбившего тебя начальства? Оно запросто подкинет оперу парочку глухарей (то есть бесперспективных, нераскрываемых дел), да еще будет дергать каждую неделю, требуя отчета и результатов. Если все это происходит одновременно с разработкой оперативной комбинации, которая может быть ювелирной по изяществу задуманного, - то конкретное воплощение этой комбинации может быть просто топорным или вовсе не быть. Опера могут сорвать с разработки и приказом "совсем сверху" - из Москвы, например. Нужно срочно лекцию где-нибудь прочитать. Или прибыть на усиление в группу, специально созданную для расследования чего-нибудь... Был такой конкретный случай в Москве, когда со всей России насобирали классных оперов (старших офицеров), которые занимались канцелярской работой, в то время как у них дома рассыпались, как карточные домики, уникальные комбинации - они ведь требуют постоянного контроля и личного участия... Ну и, естественно, будут постоянные попытки личной компрометации. Если оперативник хороший агентурист и постоянно встречается со своими источниками - в ресторанах, например, - такую ситуацию можно попытаться перевернуть, намекнув, что опер сам уже стал источником. Если разрабатываемый не пьет - значит, надо везде говорить, что он брезгует стакан поднять с товарищами по оружию... Рано или поздно все посеянное даст всходы.
Если нужно убрать поддерживающего обвинение прокурора из процесса то начинать лучше всего с кампании клеветы, доносов и заявлений на него. Пока все проверят, ему так вымотают нервы, что он уже будет не боец. Одновременно с этим можно создать атмосферу опосредованной угрозы самому прокурору и членам его семьи, постараться спровоцировать какой-нибудь скандал в людном месте, выставить этого прокурора пьяницей и хулиганом, карьеристом и интриганом. Подождав, пока у объекта не начнут сдавать нервы, можно организовать его встречу в ресторане с однокурсниками, работающими юрисконсультами какихнибудь солидных фирм. Однокурсники за рюмкой поговорят с ним по душам, посочувствуют, обрисуют перспективы жуткие в случае какого-нибудь прокола и неадекватно мизерное поощрение в случае нормального доведения дела до конца. А потом однокурсники, качая головой, спросят: "Старик, а оно тебе надо? Кому и что ты хочешь доказать? За кого ты бьешься? Воевать нужно не за идею, не в 17-м году живем... Воевать нужно за себя и свою семью, а не за то, чтобы твоему начальству спасибо из Москвы сказали".
И прокурор может сломаться. Может отказаться поддерживать обвинение. Он не обязательно станет при этом коррумпированным прокурором, он будет просто сломанным человеком. Не стоит его презирать за это - у каждого свой запас прочности...
Картина может быть и зеркально противоположной: в прокуратуре Петербурга до лета 1994 г. служил и делал успешную карьеру некий прокурор Шеховцов. Какие бы проступки он ни совершал, - все ему почему-то сходило с рук. Только за несколько месяцев одного года он умудрился затеять драку с коллегой на рабочем месте, устроить пьяный дебош в метро с матерными выкриками и размахиванием пистолетом, а также, видимо, в состоянии глубокого душевного и финансового кризиса, поставить на кон в казино "Адмирал" патроны от своего пистолета Макарова. Несмотря на все эти художества, Шеховцова почему-то повышают в должности до заместителя начальника отдела, хотя в прокуратуре он проработал совсем недолго. Финал его карьеры был совсем невеселым. Летом 1994 г. он был задержан с поличным при попытке передать взятку своей коллеге за освобождение некоего чеченского авторитета, попавшего в тюрьму в связи с шумным и интересным делом, которое в петербургской прессе окрестили "делом чеченского миллиарда". А какая могла бы быть карьера!..
Если в процессе изучения личности мешающего следователя будут установлены его слабость к спиртному или к женщинам (а лучше и к тому, и к другим), то успех комбинации против него - вопрос времени. Вокруг следователя нужно создать нервную атмосферу, чтобы он как можно чаще снимал стрессы выпивкой и женщинами. Можно подвести к нему какую-нибудь проститутку, лучше - венерическую больную. Если следователь женат, то после того как он переспал с проституткой, а потом заразил жену, семья его почти наверняка распадется. Пить он станет еще больше - нужно только, чтобы рядом были хорошие, душевные собутыльники, может быть, - его же однокурсники, потому что не все после окончания юрфака идут в милицию. С похмелья следователь будет делать больше ошибок, а значит, больше обоснованных жалоб пойдет его же начальству... Пьющие люди легко запутываются в долгах, и обязательно должен быть приятель, который все время будет одалживать...
Когда увлечение спиртным перерастет в запои, нужно всего-навсего накачать следака до полного бесчувствия (лучше, чтобы его при этом увидел ктонибудь из его нормальных коллег), украсть у него табельное оружие и удостоверение и положить спать где-нибудь на лавочке... Он проснется уже не следователем, а так... дерьмом подзаборным. За утрату оружия и удостоверения премии, как известно, не полагается...
С мешающим журналистом, пытающимся работать по мафии, справиться и вовсе не сложно. "Борзописцы", как правило, не представляют всех тонкостей оперативной игры, но считают себя экспертами и специалистами. Их легко запутать и обмануть, подставить, а потом вытащить из дерьма, в которое они сами вляпались, выступить в роли спасителя и благодетеля. Если "писака" попался неблагодарный, нужно его дискредитировать в глазах его же аудитории - и пусть пишет! Ему уже никто не поверит, и весь заряд его материалов уйдет в воздух. Неплохо действует методика распускания слухов: дескать, этот принципиальный правдолюбец на самом деле - стукач (лучше комитетовский, причем со стажем). А вербанули его в свое время на чем-нибудь совсем грязном и позорном - допустим, на том, что он кого-то когда-то изнасиловал (лучше - несовершеннолетнюю или несовершеннолетнего). И вообще, ему на самом деле мафия платит, а все его разоблачения - это не что иное, как реклама тех же бандитов, - чем страшнее он о них пишет, тем больше их боятся и тем больше у них смиренных жертв. Нужно, чтобы кто-нибудь из преступных авторитетов даже похвалил как-нибудь на не очень узкой тусовке журналиста: "Знаю, знаю... Нормальный парень... С ним можно решать вопросы, причем не очень дорого". Ну и, конечно, внимательно следить за самим разрабатываемым - использовать малейшие ошибки, которых, как известно, совсем не бывает только у тех, кто совсем не работает.
Методы нефизического устранения противников могут варьироваться и комбинироваться. Самое неприятное заключается в том, что для проведения в жизнь своих целей оргпреступность очень часто использует нормальных людей, управляя ими втемную - сверху или снизу. Кстати, еще один опробованный способ вывода из игры - это выталкивание наверх, повышение в должности, но с уводом от конкретной проблемы. Не стоит рассматривать все рассказанное выше, как просто страшилки. Это нужно знать. Причем знать это нужно не только тем, кто изучает организованную преступность или борется с ней. Знать это нужно обычным нормальным гражданам - тем, кто создает общественное мнение. Если эти знания дойдут до вас - то, может быть, большую морально-психологическую поддержку получат те люди, которые, рискуя собой и своей судьбой, пытаются как-то сдержать усиление власти и влияния преступного государства в государстве.
Большинство из них знали, на что шли, и имея свои методы защиты, хорошо представляют себе последствия проигрыша. Поэтому они не скулят, не жалуются и не обижаются...
УБИЙСТВО КАК СПОСОБ ВЕДЕНИЯ ДЕЛ
...Дверца машины была приоткрыта. Пуля, пущенная киллером, прошла сквозь узкую щель и попала в шею сидевшего за рулем мужчины. Он повалился на бок, распахивая дверцу, и упал на асфальт рядом с автомобилем. Толстая пачка стодолларовых купюр, которые он пересчитывал за секунду до выстрела, веером рассыпалась рядом.
Киллер подошел вплотную. Двумя пулями в голову завершил дело. Наклонился и забрал отстрелянные гильзы. Через секунду рядом с трупом ухе никого не было. Только легкий ветерок разносил по пустынной улице светло-зеленые бумажки...
Конечно, уголовные дела разваливаются разными методами. Например, очень хорош метод организованного потока депутатских запросов в вышестоящие инстанции. Чем больше проверок, тем меньше желания будет у конкретных исполнителей заниматься конкретным делом.
НАСТОЯЩИЕ КИЛЛЕРЫ НЕ ДАЮТ ИНТЕРВЬЮ
Убийство как явление перестало быть чем-то выдающимся. Средства массовой информации успевают реагировать лишь на суперубийства, - то есть ликвидации крупных преступных авторитетов, бизнесменов, общественных и государственных деятелей. По количеству материалов, опубликованных на эту тему, складывается впечатление, что от наемных убийц в России не протолкнуться. Причем подавляющее большинство киллеров готовы дать интервью журналистам по скромной таксе от 20 до 200 долларов за "сеанс", лениво шокируя читателей: "Знаете, в год я убиваю не больше двадцати человек..."
Описанная ликвидация действительно имела место в 1993 г., но по раду причин мне не хотелось бы называть имя убитого.
Немного статистики: по данным начальника ГУУР МВД РФ Владимира Колесникова, в 1993 г. в России было зарегистрировано 25 тысяч умышленных убийств. В 1994 г. эта цифра выросла уже до 32 тысяч. Конечно, трудно сказать, каков процент заказных убийств из общего числа умышленных убийств. Владимир Колесников считает лишь, что раскрываемость заказных убийств в России на весну 1995 г. составляла 20-25 процентов. Эти проценты вызывают некоторое сомнение, ведь в Петербурге, например, в 1994 г. было раскрыто всего четыре заказных убийства.
На самом же деле, при всем обилии крови на газетных страницах и телеэкранах, ситуация не так проста. Чтобы разобраться в ней, следует для начала как минимум провести четкую линию, разделяющую настоящие заказные убийства (которые правильнее было бы назвать ликвидациями) и обычные бытовые и полубытовые мокрухи.
Один из серьезнейших авторитетов организованной преступности Петербурга возмущался летом 1994 г.:
- Все как с ума посходили: слово "убьем" повторяют через предложение. Причем самое смешное, что в 99 процентах случаев за этим ничего серьезного не стоит. Недавно какие-то уроды решили забрать наших проституток. Господи, сколько было пыли! "Завалим, замочим, ствол в рот вставим, сто человек с автоматами приедет..." Их спокойно выслушали, немного побили дубинами и отвезли в один подвальчик, чтобы они там остыли.
Потом по номерам машин пробили их адреса и приехали на квартиру к старшему. А там, смех да и только, жена с ребенком. Мы ей говорим: "Ради Бога, не пугайтесь, мы вас не тронем и квартиру громить не будем. Просто передайте вашему мужу, когда он вернется, что он мудак. Пусть серьезными словами не бросается - баловство это".
К газетным же интервью преступные авторитеты относятся и вовсе скептически. Как сказал один из них, "на вопрос: "Убивал ли ты, а если да, то сколько?", - может быть только один нормальный ответ: "Пошел ты на..." Потому что, ответил ли ты утвердительно или, наоборот, отрицательно, тебя все равно будут считать дураком. А про все эти газетные интервью с киллерами я тебе скажу так - их дают либо сами журналисты друг дружке, либо менты, либо пэтэушники какие-нибудь, которые по пьянке замочили кого-то случайно, а теперь считают себя наемными убийцами. Хотя, как ты понимаешь, никакие они не киллеры, а просто срань подзаборная..."
Нормальный (то есть не сошедший с ума) профессионал никогда ни при каких обстоятельствах не пойдет на контакт с прессой. Ему это просто не нужно. Даже при сохранении анонимности собеседника журналист становится носителем большого объема информации о нем: манера говорить, интеллектуальный уровень, возраст, акцент, модуляция голоса - эта информация позволяет идентифицировать человека. А любой профессионал прекрасно знает, что привязать конкретное лицо (которое к тому же называет себя убийцей) к какомунибудь трупу вовсе не так уж сложно. Так зачем же помогать милиции ловить себя?
Добавим к вышесказанному только одно - серьезные люди лишь в крайне редких случаях могут пойти на контакт с прессой для разговора о заказных убийствах, но целью этого разговора станет проведение своей оперативной комбинации, чтобы запутать тех, кто интересуется какой-либо конкретикой, или чтобы тонко перевести стрелки на мешающего или просто удобного объекта.
...И ТОГДА "КЛАДУТ ШПАЛОЙ КРАЙНЕГО"
Не так давно ко мне обратились за консультацией второе и третье лицо из одной очень известной в Санкт-Петербурге фирмы. Суть интересующего их вопроса была анекдотична и трагична одновременно: почему президента нашей фирмы до сих пор не убили? Я пытался осторожно расспросить посетителей: почему, собственно, они считают, что их президент - потенциальный покойник. Бизнесмены удивленно переглянулись и ответили: "Ну как же? Он богатый человек, к тому же ворует, судя по всему... И с бандитами постоянно что-то решает... Ведь таких обычно убивают, а вот он почему-то жив!"
История эта весьма характерно передает общее дилетантское представление о том, что волна заказных убийств, накрывшая Россию в последние годы, вызвана тем, что в стране появились богатые люди. На самом деле заказные убийства происходят совсем по другим причинам.
Заказное убийство, или ликвидация, - очень старое явление, описанное еще до нашей эры в древних китайских трактатах. Во все времена глобальная причина ликвидации заключалась в том, что ликвидируемый реально мешал осуществлению каких-либо конкретных планов заказчика убийства или мог помешать их осуществлению в будущем.
Это могло касаться сферы политики, бизнеса, каких-то чисто личных отношений и даже сферы искусства - например, в Древнем Риме один поэт нанял убийцу для устранения своего коллеги, ревнуя к его популярности .
Феномен сегодняшней ситуации в России заключается в том, что многие традиции и методы чисто уголовной среды были привнесены в сферу молодого отечественного предпринимательства. Этого не могло не произойти. Бизнес в посткоммунистической России развивался стремительно, постоянно обгоняя устаревшую законодательную базу. В результате большинство бизнесменов были вынуждены постоянно нарушать закон (альтернатива была проста - либо ты ведешь свой бизнес и постоянно что-то нарушаешь, либо ты просто не ведешь бизнес). В этой ситуации предприниматели, естественно, чувствовали свою полную незащищенность со стороны государства. Но какая-то защита все равно была нужна, и они пошли на вынужденный симбиоз с бандитско-рэкетирскими группировками...
Результат оказался страшным. Практически стало невозможным вести свое дело без учета интересов организованной преступности. С другой стороны, организованная преступность в России вобрала в себя многие элементы свободного предпринимательства.
Что касается нашей отечественной истории, то в разговоре о заказных убийствах нельзя не вспомнить времена молодости Ярослава Мудрого, когда Святополк Окаянный фактически провел (правда, грубовато, грязно) ликвидацию своих братьев - князей Бориса и Глеба, позже канонизированных православной церковью.
Исследуя место и роль заказных убийств в системе организованной преступности, нужно четко сознавать: они, как правило, преследуют цель, связанную с развитием "своего" бизнеса. Бандиты, впрочем, никогда не отказываются и от возможности легально заработать. Если организованной преступности когда-нибудь станет выгодно заниматься легальным бизнесом, то она может и полностью переключиться на него. Лучшим доказательством этому служит тот факт, что в западных странах наши мафиози с большим удовольствием открывают легальные фирмы.
Поэтому и к заказным убийствам серьезная российская организованная преступность относится лишь как к одному из способов ведения дел, исповедуя старый принцип технологической достаточности. Иными словами: к физическому устранению можно прибегать только в крайних случаях, когда других средств и возможностей решить проблему нет.
Какой бы крутой ни была мафия, она всегда и везде предпочитает так называемый беззаявочный материал, - то есть латентные, скрытые преступления, жертвы которых не пойдут в правоохранительные органы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31