А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На селе рабочие руки - большой дефицит.
Я стал расспрашивать его об этом подробнее, но Карабас неожиданно замкнулся, свернул беседу, и мы распрощались, договорившись о том, что этот разговор будет не последним.
Все последующие встречи я возвращался к теме Карабасовского имения и трудящихся там должников, но он особого энтузиазма не проявлял, пока однажды, махнув рукой, не сказал в сердцах:
- Да что ты прицепился ко мне с этой фермой? Что да как... Поехали со мной туда на выходные, сам все и увидишь!
Может быть, он сказал это погорячившись. Может быть, считая, что я откажусь от поездки. Но я согласился. Правда, от момента его приглашения до самой поездки прошло почти полтора месяца - то у него возникали срочные дела, то барахлила машина, то еще что-то. Мне казалось, что Карабас сам не рад тому, что меня пригласил, а время тянет, чтобы на ферме его все успели привести в то состояние, когда безопасно было бы показать ее журналисту. Наконец он позвонил мне в одну из пятниц:
- Завтра я еду на ферму. Поедешь? - Конечно!
- Я буду у твоего дома в шесть утра. На следующее утро вишневый "мерседес" стоял у моего подъезда. Карабас сидел за рулем, на пассажирском сиденье расположилась красивая женщина.
- Моя жена - Андрей, - представил он нас друг другу. Я спросил, далеко ли нам ехать.
- Километров четыреста, часа за четыре доедем. - Это по нашим-то дорогам? Карабас хмыкнул.
- Все ругают наши дороги, а ругать надо наши машины, - сказал он, любовно поглаживая руль "мерседеса".
Мы отправились в путь. Когда проехали километров сто, Карабас повернулся ко мне и предложил: - Ты ляг, поспи. - Да я не хочу...
- А ты все равно ляг, - и я понял, что он не хочет, чтобы я запомнил дорогу. Машина поворачивала, петляла, негромко играл магнитофон...
- Просыпайтесь, подъезжаем, - потрясла меня за плечо супруга Карабаса. Я сел.
Карабас обернулся ко мне, потом высунул руку из окна и довольным голосом сказал:
- Кому принадлежат эти поля и леса? - и ответил сам себе: - Маркизу Карабасу! А вот и мое имение.
Имение Карабаса представляло собой хутор, стоящий на небольшой возвышенности. Очень большой дом, служебные постройки, баня, сад и просторный загон для скота. Вокруг дома проложена толстая стальная проволока, к которой цепями были пристегнуты два огромных волкодава. Волкодавам это позволяло ходить вокруг всего хутора. Перед домом стоял небольшой красный трактор.
Из избы вышли четверо мужчин, трое помоложе, а один - седой и колченогий.
- Батюшки, приехали! А мы уж и не ждали! Радость-то какая! запричитал колченогий. В бурных проявлениях его "радости" чувствовались фальшь и испуг.
- Режь барана, - коротко бросил Карабас, проходя в избу. Молодые в это время удерживали рычащих волкодавов.
- Барашка-то нетрудно, сей момент, но, может быть, и не надо? Вечером Иван лося подстрелил, сейчас котлеток навертим, печеночки поджарим? А? Баньку, баньку-то истопить? - суетился колченогий.
Карабас вопросительно глянул на меня и сказал: - Бани не надо, времени мало. А лося готовьте. Браконьерите?
- Так, а что же, браконьерим? Он на нашей земле был. Иван его у самой избы завалил...
Все увиденное и услышанное живо напоминало кадры из какого-то полузабытого кинофильма - "барин приехал"!
Изба была большой - как бы две просторные горницы, в одной - три кровати, в другой - пять. Чувствовалось, что женщин в избе практически не бывает, вроде бы и чисто, а нет того уюта, который создают за полчаса женские руки...
- Ну вот, располагайся, - сказал Карабас, садясь за стол. - Это мое имение. И все вокруг - докуда глаз хватает - моя земля. Фермерское хозяйство.
- А эти люди... Это и есть должники? - Нет, это мои постоянные работники. Хромой-то, кстати, раньше оперным певцом был, пока ему ноги не перебили... Его туг ходить заново учили, от алкоголизма вылечили... А Ваня, который лося подстрелил, он раньше в Питере ночным "шашлычником" работал, знаешь, на улицах стоят такие? Вот и он стоял так, пока однажды "одного человека" собачиной не накормил. Тот шашлык дожевал и за будку по нужде завернул - а там собачья шкура лежит... Теперь вот Ваня здесь...
- А какие работы выполняют должники? Они ведь люди городские, к сельскому труду не привыкшие...
- Простейшие навыки они здесь получают быстро. Уход за скотом, вскапывание грядок - ничего сложного.
- Родные, близкие их не беспокоятся, не ищут? - Они, как правило, предупреждают родственников. Перед ними выбор невеликий - либо продавать все имущество, либо поработать здесь. - Бежать отсюда не пробовали? - Это невозможно. Отсюда не убежишь. - А в милицию никто не обращался? - Мы с этим не сталкивались. - Ну а каков сам механизм списывания долга? Сколько должник может отработать в месяц? - Долларов 30-40. Смотря как работает. Тридцать-сорок?! А если долг большой, ему что, всю жизнь здесь горбатиться?
- Так и должники-то кто? Спекулянты мелкие, матрешечники, фарца разная... Ты думаешь, у них долги большие? У кого сотня баксов, у кого двести. А те у кого долги большие, у них всегда можно натурой долг взять. Да и зачем же бизнесмена от бизнеса надолго отрывать? Он перестанет бизнесменом быть. Другое дело, привезти его сюда для краткосрочной изоляции, так у нас для этого своя темница есть, тюрьма подземная, зинданчик. Пойдем покажу...
Карабас откинул люк в полу - вниз уходила деревянная лестница. Залезай, посмотри... Я начал спускаться. Погреб был довольно глубоким, по крайней мере я мог в нем выпрямиться, не боясь удариться головой. Оглядеться не успел - Карабас захлопнул люк, и я остался в полной темноте. Стало как-то холодно и, если честно, страшно. В голову полезли разные нехорошие мысли. Но я успокаивал себя тем, что, видимо, Карабас решил пошутить. Пошутит и перестанет... Стал ощупывать руками стены погреба. В одном углу наткнулся на деревянный топчан. Провел рукой по стене - звякнул металл. В стену, обшитую досками, была вбита цепь, заканчивающаяся металлическим ошейником...
Люк наверху открылся, и показалось довольное лицо Карабаса. - Ну как, проникся?
- Проникся... А где же сами должники-то? Сейчас есть кто-нибудь?
Карабас огорченно вздохнул и развел руками: - Сейчас, как назло, нет никого. Мы ведь не занимаемся захватом пленников для обслуживания фермы. Люди не всегда бывают должны. У нас - то густо, то пусто. Рекорд был прошлой зимой - десять человек! Теснота была страшная, и экономически невыгодно - их же всех кормить надо... Ничего, скоро новые помещения построим... Пока в стране инфляция, деньги нужно в сельское хозяйство вкладывать. Продукты нужны людям всегда...
Обедали молча, лосятина почему-то не лезла в горло. После еды стали собираться обратно. Минут тридцать Карабас что-то тихо говорил колченогому, а тот подобострастно кивал.
Волкодавы тоже получили свою порцию мяса, они жрали сырую лосятину жадно и быстро, лапы у них до самого брюха были забрызганы кровью...
- Ну что, вижу, не очень тебе моя ферма понравилась? - констатировал Карабас.
- Неужели ты сам не понимаешь... Ведь эти должники, они просто становятся настоящими рабами... Дикость какая-то...
- А Россия пока еще - дикая страна... Да и их никто не заставлял в долги влезать... Эх, Андрей, рабство - это не факт сидения на цепи. Рабство - это состояние души...
Видимо, мои слова задели Карабаса, потому что, садясь в машину, он неожиданно сказал:
- Между прочим, некоторые сюда сами просились. А некоторых семьи отдавали и еще деньги нам платили - чтобы мы их от наркотиков и пьянства отучили. И излечивали, кстати. Первый месяц били каждый день, чтобы не выли, зато потом они в человеческий образ возвращались...
"Мерседес" тронулся, и Карабас вновь предложил мне лечь поспать. Но сон не шел, несмотря на сытный обед. Через пару часов езды Карабас остановился и предложил мне пересесть за руль - он засыпал. Жена его тоже спала. Глядя на них, мирно спящих, я пытался вызвать в себе какое-то чувство гнева, но почему-то не мог. Вместо гнева ощущалась тоска...
Карабас был прав - не дороги надо ругать у нас, а машины. На скорости 110 километров в час в "мерседесе" не чувствовалось толчков от ухабов и ям, иногда казалось, что машина стоит на месте и мы не удаляемся от "Карабасовского имения". Казалось, что вся наша страна чем-то похожа на ферму Карабаса...
ДОЖИТЬ ДО РАССВЕТА
После ареста Малышева обстановка в "Бандитском Петербурге" чрезвычайно накалилась. Бандиты теряли своих людей во внутренних разборках и в продолжавшейся волне арестов. Коекто даже пустил слух, что посадки вое новых и новых бандитов вызваны тем, что "малышевские" лидеры их сдают. Осенью 1992 г. в бандитской среде Петербурга даже родилась грустная поговорка: "Кого не посадили, - того дострелят". Одновременно с этим Петербург стал объектом пристального внимания ориентированной на воров в законе Москвы. На состоявшемся в марте 1993 г. московско-питерском сходняке москвичи открыто предложили свои услуги для "принятия знамени из ослабевших рук". Выступивший против этой идеи Андрей Берзин по кличке Беда был расстрелян из автомата спустя несколько дней после сходняка - в лучших традициях гангстерского жанра. Москвичи поставили смотрящим по Питеру Кудряша, а его заместителем - Костю-Могилу. Усилившийся натиск воров не принес мира. В 1993 г. были осуществлены покушения чуть ли не на всех видных питерских бандитов. Однако питерский бандитизм выжил и продолжал развиваться, штурмуя все новые и новые высоты. Этому в немалой степени способствовало возвращение в Петербург Владимира Кумарина. В настоящее время уже можно говорить о наличии в городе мощных, структурированных преступных сообществ с коммерческими, экспертными, разведывательными и контрразведывательными службами, с прекрасной материально-технической базой, со своими политиками и рупорами. Схема сообщества упрощенно выглядит так: бригада (5-10 человек), звено (от 2 до 5 бригад), группа (2-5 звеньев), группировка (2-4 группы), сообщество (от 5 и более группировок). Осознают себя реально членами именно сообщества бандиты не ниже уровня звеньевых. Совершенно четко в Петербурге к началу 1994 г. можно было выделить "тамбовско-воркутинское", "азербайджанское", "чеченское" и "малышевское" сообщества.
Известны факты, когда к лидерам сообществ привозили уже не только бизнесменов, но и директоров крупнейших государственных предприятий, а бандиты давали им заказы - а следовательно, работу и рабочие места.
С начала 1993 г. бандитизм стал брать на себя функции регулирования рынка, который мы все вместе пытаемся построить. Установились прочные контакты с зарубежными партнерами в Германии, Венгрии, Польше, США, Италии, Финляндии, Швеции и других странах. Разрабатываются и осуществляются уникальные криминальные операции, не имеющие аналогов в мировой практике - и мы обязательно попытаемся рассказать об этих операциях...
А пока - вернемся к тому, с чего была начата четвертая часть книги. Никакой загадки призрачного бандитизма не существует, потому что бандитизм давно перестал быть призраком. Однако существуют чрезвычайно влиятельные силы, заинтересованные либо в недооценке состояния организованной преступности в России, либо в оценке примитивной. Грустно, что весьма высокие должностные лица, как правило, воспринимают организованную преступность, как просто рэкет, а глав преступных сообществ считают всего-навсего главными рэкетирами. Отсюда и убожество программ по борьбе с организованной преступностью, предложенных большинством, подавляющим большинством депутатов Государственной Думы. Как могло получиться, что в проекте новой Конституции намного больше места было уделено правам задержанных милицией - то есть потенциальных преступников, чем правам жертв? Предложить ограничить задержание граждан без ареста с 72 часов до 48 мог только человек совершенно незнакомый с элементарной оперативноследственной практикой, либо... (За 48 часов просто физически не успеть оформить все необходимые бумаги и провести все положенные мероприятия. А если задержанный без документов бандит откажется помочь идентифицировать свою личность под предлогом того, что он, скажем, зулус, и требует переводчика, - тогда его смело можно выпускать сразу, в двое суток все необходимое не сможет сделать даже Штирлиц.)
В обществе еще не сложились условия для нормального противостояния организованной преступности - прежде всего потому, что еще не сформировался средний класс - гарант стабильности в любом государстве, а прослойка между элитой и люмпенами - это пока еще очень тонкий, почти "пограничный" слой...
Тьма криминального беспредела накрыла нашу землю. Ее не надо бояться, нужно просто спокойно и холодно сказать себе, что это так. Страх и истерика, а также самообман ничего не дадут; кроме того, по законам природы, чем больше сгущается тьма, тем скорее и неизбежнее наступит рассвет. Вот и нужно готовиться к этому рассвету - держаться, как держатся десантники в окружении, - беречь патроны, товарищей и себя и ждать подхода основных сил, удерживая занятые рубежи. Это очень важно сейчас для всех порядочных людей. Важно сохранить себя, свою честь и свой потенциал, не скатиться в болото отчаяния, не продать свою душу, не спиться от тоски и боли, не отупеть и не превратиться в разваливающийся от безволия и жалости к самому себе кусок дерьма. В общем, нужно сжать зубы и выжить. Это не так легко, но и не невозможно. Нужно просто дожить до рассвета...
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ГОСУДАРСТВО В ГОСУДАРСТВЕ
Наверное, эту книгу можно писать всю жизнь... После выхода в сборнике "Ловушка для умных" первых двух частей "Бандитского Петербурга", я получил много читательских откликов. Как ни странно - и те, кто ругал меня, и те, кто благодарил, задавали мне один и тот же вопрос: "Зачем вы об этом пишете? Для чего вам это надо?" Кто-то предполагал, что я работаю на бандитов, делаю им бесплатно рекламу, кто-то, наоборот, считал меня "ментовской прокладкой". Самое смешное заключается в том, что, работая над темой развития современной организованной преступности, я действительно получал неоднократные предложения пойти на службу практически во все правоохранительные структуры. Аналогичные предложения высказывали и некоторые преступные группировки. Один день у меня был даже рекордным - за 24 часа я получил два приглашения от параллельных правоохранительных структур и одно от бандитов. От всех этих предложений я отказался. Я пишу об истории развития петербургского бандитизма потому, что мне это интересно. Я надеюсь, что интересно это будет и вам, уважаемые читатели. То, что вы прочтете, - это уже история, потому что книга никогда не угонится по оперативности за газетой или даже журналом. А историю надо знать, какой бы горькой, страшной и позорной она ни была. Потому что именно история помогает правильно ориентироваться в событиях сегодняшнего, а иногда и завтрашнего дня.
...И если кто-нибудь даже
Захочет, чтоб было иначе,
Бессильный и неумелый,
Опустит слабые руки,
Не зная, где сердце у спрута
И есть ли у спрута сердце...
А. и Б.Стругацкие. Трудно быть богом.
В борьбе с современной русской организованной преступностью хотелось бы видеть нс только самое борьбу в виде страшных пятнистых автоматчиков на дорогах, но и какие-то победы. Между тем с этими самыми победами дело обстоит далеко не так радужно, как с борьбой. И если неискушенный обыватель еще радуется кадрам почти ежедневной видеохроники, показывающей, как в разных городах и весях нашей необъятной Родины бритоголовых бандюганов снопами грузят в милицейские машины, то очень скоро этот же самый обыватель, видя, что в окружающей его действительности мало что меняется, может задать себе вопрос: "Как же так? Грузят и грузят, а меньше их не становится... Куда же они деваются после погрузки? Или, может быть, дело вовсе не в погрузке и даже не в тех, кого грузят?.."
К сожалению, даже на самом верху политического Олимпа России современную организованную преступность продолжают считать разросшимся рэкетом, а ее лидеров - главными рэкетирами. Стоит ли говорить о том, каковы будут результаты борьбы с противником, которого, мягко говоря, настолько недооценивают? При этом самое печальное заключается в том, что организованная преступность не стоит на месте и не ждет: когда же государство начнет ее оценивать адекватно? Она развивается, причем стремительно. И если где-то в начале 1994 г. можно было говорить о том, что оргпреступность в своем развитии вышла на уровень высокоорганизованных преступных сообществ с боевыми, разведывательными, контрразведывательными, коммерческими и аналитическими подразделениями на суперсовременной материально-технической базе, то сегодня уже не будет ошибкой признать, что в России существует настоящее государство в государстве.
У этого государства в государстве есть свои вооруженные силы и полиция (боевики преступных группировок), свои идеологи и политики (воры в законе, авторитеты и теневые авторитеты), свои экономисты и промышленники (держатели общаков и их приумножатели, и крупные бизнесмены, сознательно работающие на организованную преступность)...
При этом совершенно неправильно было бы рассуждать; кто важнее, кто главнее - боевики или экономисты? Государство в государстве - это как человеческий организм, в котором все взаимосвязано, и кто скажет, что в нем важнее - мозг, печень или сердце?
ХУДОЙ МИР ЛУЧШЕ... ДЛЯ КОГО?
Де-факто это государство в государстве уже признано - и не только бизнесменами, сталкивающимися с ним в своей деятельности постоянно. Например, газета "Известия" в 1993 г. прямо заявила: "Мафия бессмертна... Однако живучесть криминальных структур вовсе не означает, что с ними нельзя бороться, либо ограничивать их деятельность путем разумных компромиссов..." Каково?! Бороться или, если борьба не получается, - идти на "разумные компромиссы"... И далее, в том же номере "Известий", об опыте первых переговоров с мафией рассказывает государственный чиновник - полковник милиции, начальник государственно-правового управления мэрии Москвы Сергей Донцов.
"Милые, интеллигентные люди. Как я узнал - воры в законе... Мне дали понять, совершенно четко... что никто не позволит просто так впустить на Данилевский рынок какую-то новую структуру, не спросив разрешения... Возникли и условия: ...возмещение легальных расходов, которые понесла легальная структура, арендовавшая рынок ранее... Сумма оказалась солидной, но не устрашающей..." А далее г-н Донцов и вовсе высказал идею создания специальных (пусть секретных!) нормативных актов по переговорам государства (в лице сотрудников правоохранительных органов) с организованной преступностью...
Сказать тут нечего. В политике всегда было важно создать прецедент, посмотреть на вызванную реакцию, а потом возвести прецедент в ранг закона.
Прецедент был создан. Так стоит ли обывателю удивляться тому, что результаты борьбы с организованной преступностью ограничиваются вязанием рядовых бандитов? Хорошо еще - вяжут пока... Весной 1994 г. один крупнейший российский политический и государственный деятель (профессор права, между прочим) договорился до того, что предложил бороться с организованными преступниками тем, что отключать в их квартирах свет, воду и газ... Чтобы жилось им, гадам, не сладко! Странно, что до сих пор никто еще не предложил гадить по углам в мафиозных квартирах, скрытно в них проникая...
Справедливости ради отметим, что не все работники правоохранительных органов разделяют позицию г-на Донцова. Некоторые считают такую позицию просто предательством.
Такие вот заявления государственных деятелей - нечто новое, это расписка в собственном бессилии. Государство может изучать криминальные структуры, внедрять в них своих людей, но оно ни в коем случае не должно ставить представителей преступных сообществ с собой на одну доску. Иначе преступное государство подомнет под себя официальное - потому что стремление к власти безгранично и все "разумные компромиссы" рассматриваются преступными авторитетами лишь как временные акты... Курочка, как известно, клюет по зернышку.
При этом характерно, что официальное государство постоянно декларирует свою решительную борьбу с преступностью. Еще 12 февраля 1993 г. Борис Ельцин провозгласил тотальное наступление на преступность, "которая... стала прямой угрозой российским стратегическим интересам, национальной безопасности". "Тотальное наступление" почему-то не дало "тотальных результатов", и 14 июня 1994 г. Ельцин подписывает указ "О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности". Указ этот вызвал недоумение у многих юристов - ряд его положений, мягко говоря, с трудом укладывается в провозглашенную концепцию правового государства... Любопытно другое - у организованной преступности он шока не вызвал, потому что ее лидеры поняли, что удар опять наносится по рядовым, по пехоте, которая всегда была лишь расходным материалом, стружкой, образующейся от трения между частями двух государственных механизмов - легального и подпольного...
Один из лидеров оргпреступности в Петербурге так прокомментировал Указ "6-14":
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31