А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Константинов Андрей Дмитриевич

Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах автора, которого зовут Константинов Андрей Дмитриевич. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Константинов Андрей Дмитриевич - Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах без регистрации и без СМС

Размер книги Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах в архиве равен: 53.24 KB

Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах - Константинов Андрей Дмитриевич => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Агентство журналистских расследований – 6

OCR: Олег-FIXX ( fixx10x@yandex.ru )
«Агентство «Золотая пуля»: Сборник новелл»: Олма-Пресс, Нева; Москва, СПб; 2001
ISBN 5-7654-0541—X, 5-224-01214-7
Аннотация
«Золотая пуля» — так коллеги-журналисты называют Агентство журналистских расследований, работающее в Петербурге. Выполняя задания Агентства, его сотрудники встречаются с политиками и бизнесменами, милиционерами и представителями криминального мира. То и дело они попадают в опасные и комичные ситуации.
Первая книга цикла состоит из тринадцати новелл, рассказываемых от лица журналистов, работающих в Агентстве. У каждого из них свой взгляд на мир, и они по-разному оценивают происходящие как внутри, так и вне Агентства события.
Все совпадения героев книги с реальными лицами лежат на совести авторов. До настоящего времени Агентство журналистских расследований не проиграю ни одного судебного процесса.
Андрей Константинов
Дело о глиняных Буддах

Рассказывает Владимир СОБОЛИН
«…Инициативен. Не ленив. На рабочем месте бывает редко. Выполняет большой объем работы.
…Существуют претензии к точности и достоверности поставляемой им информации. Однако изменить стиль и методы работы Соболина пока не удалось. Считает, что главное достоинство настоящего репортера (к каковым он себя относит) — оперативность, а достоверность должна достигаться в результате проверки принесенных им фактов. Кто будет осуществлять эту проверку, не уточняет.
Под предлогом большой загруженности постоянно опаздывает на совещания, планерки и летучки, проводимые в агентстве.
…Как профессиональный — в прошлом — актер, является основным организатором всех культурных мероприятий агентства. По мнению сотрудников, особенно ему удается роль Деда Мороза (видимо, сказывается многолетняя практика).
Любит цитировать Шекспира, хотя, по нашим данным, в его пьесах никогда не играл.
…Женат. Жена Соболина также работает в агентстве».
Из служебной характеристики
Из сонного кошмара меня рывком выбросило в серое петербургское утро. Анюта шевельнулась рядом, но не проснулась. На письменном столе пищал пейджер. Я нажал кнопку. Пищать перестало, на экране высветилось:
«Срочно позвони мне на трубу. Повзло. 7.10».
С кухни я набирал номер второго по значимости руководителя нашего агентства — Николая Повзло.
— Это Соболин, — сказал я, когда он снял трубку. — Что там случилось: арестовали кого или грохнули?
— Ты у нас человек искусства — слышал что-нибудь про такую художницу: Лану Вересовскую?
Какие художницы в семь утра? Никого я в это время суток не помню…
— Ну, она дочь Вересовского, — продолжал Повзло. — Да ты спишь, что ли?
Тут до меня дошло, какого именно Вересовского имеет в виду Николай. Того самого, московского — Виктора Семеновича, который был простым младшим научным сотрудником советского НИИ и за восемь лет сделался одним из богатейших людей России. Мало того, поговаривали, что он фактически заправляет теперешней кремлевской политикой. В Москве его зовут в соответствии с модой на сокращения просто: ВСВ. Но про то, что у него есть дочь и эта дочь — художница, я не знал.
— Коля, я же театральный актер, а не маляр, — сказал я Повзло, — это же совершенно разные тусовки, да я, собственно, и не был никогда вхож в бомонд. А чего с ней случилось, с этой Ланой?
— Она прилетает сегодня в Питер, привозит сюда свою инсталляцию. Будет выставлять ее в «Дыре».
— В какой дыре? — спросонья я бываю не слишком сообразительным.
Повзло это уже успел узнать за три года нашего с ним знакомства, а потому не стал обзывать меня идиотом, а объяснил, что «Дыра» — это такая галерея современного искусства, где периодически проходят всякие инсталляции, перфомансы и прочие выставки.
Место это пользуется популярностью у петербургских художников, куаферов, модельеров и музыкантов, и — дурной славой у питерской милиции: то наркотики, то драки, то скандал с битьем посуды. А что поделаешь: люди искусства — народ горячий, с тонкой нервной организацией. Это я знаю по собственному опыту.
Когда Повзло закончил свои пояснения, я вяло поинтересовался, чего он — в связи с приездом Вересовской — от меня хочет.
Выяснилось, что зачем-то мне следовало с ней встретиться и сделать интервью: об искусстве и о папе Вересовском.
— Она прилетает в тринадцать двадцать. Постарайся встретиться с нею сегодня, — сказал мне на прощание Повзло.

* * *
Пассажиры рейса «Москва — Петербург» — вылет из аэропорта «Шереметьево» в 12.20 — толпились у стойки регистрации рейса. На летное поле вырулил грузовик и подкатил к распахнутому багажному люку самолета. Из грузовика в самолет начали перегружать громоздкие продолговатые ящики с пометками «Не кантовать», «Не переворачивать», «Осторожно, стекло». Бригада грузчиков, возившихся с этими ящиками, отличалась от обычных шереметьевских не только чистыми спецовками, — ящики не швырялись с матерком в самолетное нутро. В багажном отсеке их размещали с предосторожностями, достойными фарфора коронованных особ. Наконец хлопоты вокруг VIP-груза подошли к концу. Культурные грузчики укатили на трейлере.
— Похоже, Петр Сергеевич, все прошло удач но, — обратился к своему собеседнику шатен лет тридцати пяти, наблюдавший сквозь стекло из кресла шереметьевского кафетерия за погрузкой ящиков на борт самолета Москва — Петербург.
— Не судите поспешно, — ответил его собеседник, плотный господин лет пятидесяти с крупным носом, пронизанным склеротическими сосудами, — груз даже до Пулково не долетел, не то что до получателя.
Мужчины, прихлебывая кофе, продолжали смотреть на летное поле. К самолету неторопливо двигались автобусы с пассажирами. Затем к трапу самолета подъехал бежевый «мерседес». Из него вышла женщина в светлом пальто.
— Вот она, — более молодой мужчина отставил чашку с кофе, — как думаете, Петр Сергеевич, не залезет художница в посылку?
— Ну а залезет? Увидит глиняных болванчиков. И все. А в Питере о посылке позаботятся.

* * *
Молодую женщину, которую везли от зала VIР к самолету на «мерседесе», обсуждали не только в аэропортовском кафе. Еще двое мужчин вели в то же время беседу в одном из кабинетов на Лубянке. Окно кабинета выходило не на опустевшую после свержения железного Феликса площадь, а в зеленый внутренний дворик.
— Решение о назначении ВВС секретарем. Совета Безопасности принято вчера вечером, — сказал хозяин кабинета.
— Да, просчитать реакцию Хозяина становится все сложнее, — констатировал гость. — Нет смысла что-то делать, когда результат не возможно спрогнозировать.
— Попытаться все же стоит, — заметил хозяин. — Пора нашему выскочке сделать маленький окорот.
— Попробовать можно. Дочка вот его в Ленинград собралась с выставкой. Художники — они ведь народ ненадежный, увлечения всякие нездоровые: нетрадиционный секс, алкоголь, наркотики…

* * *
К тому моменту, когда самолет с Вересовской еще только готовился оторваться от взлетной полосы столичного аэропорта, я уже успел подготовиться к предстоящей встрече с «надеждой московской школы неоакадемизма» (так писали о Лане на страницах «МК»).
Оставив Анюту досматривать сладкие утренние сны — ей до начала рабочего дня еще предстояло отвести сына Антона в ясли, — я на клочке бумаги накорябал записку, мол, «срочное задание от шефов, требуют меня на расправу». Антошка пошевелился в своей кроватке, когда я уже одетый стоял на пороге. Вернулся и уделил крохе дозу отцовской любви.
В контору я пришел необычно рано. Но не мне было суждено оказаться в то утро первым — за стальной дверью кабинета расследователей уже бубнили голоса. Я заглянул в щелочку. Это Глеб Спозаранник заступил на боевой пост. Его посетитель сидел ко мне спиной, но по тому, как он часто промокал платком плотную шею над обрезом темно-синего пиджака, чувствовалось, что беседа принимает малоприятный для него оборот.
— Так говорите, Владимир Сергеевич, что не представляете, каким образом были подписаны эти документы? Придется освежить вашу память… — И Глеб принялся выкладывать из верхнего ящика своего стола самые действенные инструменты своего журналистского мастерства: паяльник, щипцы для колки сахара, плоскогубцы…
Я на цыпочках отошел от двери расследователей. Не стоит влезать в творческую кухню коллег.
Предстояло решить, кто поможет мне подобраться к недосягаемой мадемуазель Вересовской. К ее сердцу и кошельку… Впрочем, это шутка. Вряд ли помогут в этом начальники пресс-служб расплодившихся правоохранительных органов. Да и оперативники РУОПа или УУРа не отправятся по собственной воле созерцать неоакадемизм в действии…
А вот этот человек, наверное, способен помочь. Я вытянул из записной книжки одну из визиток. «Бек Антон Михайлович, адвокат Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов».
Адвокат оказался дома. Мало того, мой звонок вытащил его из постели, где он, как я понял, пребывал не в одиночестве, поскольку короткая наша беседа протекала под аккомпанемент дамских смешков.
— О, Владимир! — Бек сразу вспомнил меня. — Какие проблемы? Звезды журналистики жаждут адвокатской или судейской крови? Или личная консультация потребовалась?
Пришлось пояснить, что звоню я по делу, мало связанному с юриспруденцией, да и с криминалом вообще.
— Тут, Антон Михайлович, вопрос искусства…
Собеседник оживился. Среди юристов Антон Михайлович слыл личностью экстравагантной и был настоящим эстетом, — автор двух поэтических сборников, приятель многих городских художников, непременный участник скандальных выставок и концертов. Он занимался адвокатурой, по его словам, для обеспечения финансовой независимости и совершенно искренне считал себя поэтом и любимцем женщин. Достаточно хорошим адвокатом это ему быть, впрочем, не мешало.
Конечно, он слышал о приезде Ланы Вересовской.
— Господи, Владимир! Да в чем проблемы? Не знаю пока, где Лана остановится, но вечером она обязательно будет на Пушкинской десять. Хотите, познакомлю?
— Конечно, хочу.
— Кстати, Владимир, — продолжил Бек, — вы знаете о новых назначениях в Москве?
— Не понял…
— Да включите телевизор! Вересовский указом президента назначен секретарем Совета Безопасности.
Мы договорились с Беком встретиться в пять вечера в кафе на Лиговском, а оттуда уже двигаться в сторону Пушкинской.
Я включил телевизор. НТВ подтвердило новость о назначении Вересовского. Усатый Киселев уже обсуждал тему с аналитиками-политологами. Затем показали кадры кремлевской церемонии: дряхлеющий президент жал руку назначенцу. Виктор Семенович (нос с горбинкой, легкая сутулость, кучерявые прядки на лысеющем темени) напоминал хорька, наконец-то допущенного в курятник. Если Лана удалась внешностью в папашу, я ей не завидую.
Скрипнула дверь кабинета. На пороге стоял Спозаранник.
— В городе спокойно? — спросил он.
Я выдержал паузу, как учили меня в театральном, и ответил:
— Телефон дежурной части ГУВД, Глеб Егорович, — ноль два.
— Вольдемар, вам когда-нибудь говорили, что вы похожи на Алена Делона? — главный расследователь конторы потер переносицу.
Я отрицательно помотал головой.
— И правильно, вы на него совсем не похожи, — Спозаранник скрылся за дверями.
Затем в дверь просунулась круглая, как шар, голова нашего хозяйственного гения Леши Скрипки (если бы я встретил его где-нибудь на Апрашке, решил бы — чистый рэкетир). Скрипка оглядел наш кабинет.
— Володя, ну что у вас за бардак вечно? Неужели трудно помыть за собой чашки? — Он кивнул на расставленные по столам грязные кружки, оставшиеся после вчерашнего чае — и кофепития.
Я обреченно пожал плечами — ну кто виноват, что все агентство пьет чай именно в нашем кабинете? Во-первых, он самый большой. А во-вторых, когда Света Завгородняя на рабочем месте, сюда тут же стекается все мужское поголовье нашей конторы. А в-третьих, кружку за собой один Спозаранник убирает — есть все-таки в нем что-то положительное.
Бросив печальный взгляд на немытые кружки, я отправился в архивно-аналитический отдел к Марине Борисовне Агеевой.
— Просьба у меня к вам, Марина Борисовна, — сказал я. — Не могли бы вы мне за пару часов найти все, что у нас есть по Вересовскому и по его дочери Лане.
— Часа за три попробую, — ответила Агеева, и я расцеловал ей ручки.
В коридоре появился Повзло.
— Ты что, Коля, со звонком своим утренним не мог подождать часа полтора? Горело, что ли? — накинулся на него я.
— Расслабься, Володя. Как любит повторять шеф, никто не говорил, что будет легко.

* * *
Опять запищал пейджер: «Срочно позвонить по телефону…». Это был сигнал от знакомого опера — борца с наркотиками Максима Мальцева. Мы познакомились с ним еще в мои до-журналистские времена — одно время я даже подумывал податься под его начало, но кривая вывезла в журналистику.
— Есть новость, — сказал Мальцев, когда я до него дозвонился, — пару часов назад на Гашека притон накрыли: взяли кучу всякого добра.
— Погоди, я ручку найду записать, — я потянулся через стол к блокноту.
— Ты чего, Вован! Давай подкатывай к нам на Расстанную, — с тех пор как Макс стал начальником районного отдела но борьбе с незаконным оборотом наркотиков, он начал выказывать несвойственную ему прежде осторожность.
Районный ОБНОН (то есть отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков) занимал два крохотных кабинета на третьем этаже здания РУВД на Расстанной. В одном, за закрытыми дверями, кого-то допрашивали. Максим, пригорюнившись, сидел за столом во второй комнате. Рядом седоватый мужик в кожаном пиджаке одним пальцем что-то выстукивал на стареньком компьютере.
— Не сходится, Максим, на троих больше получается, — посетовал он.
— Фиг с ними, перенесем на следующий месяц… Здорово, Володя, — Мальцев протянул мне ладонь. — Падай куда-нибудь.
Я огляделся в поисках свободного места. Все три стула были заняты: на одном сидел Макс, на втором — седоватый мужик, на третьем были навалены папки. Я выкроил себе место на продавленном и заваленном каким-то барахлом диване.
— Рассказывай, — я приготовился делать по метки в блокноте.
Притон на Гашека у купчинских наркоманов пользовался давней и доброй славой. Дело начинала еще бабуля нынешнего хозяина квартиры — двадцатитрехлетнего молодого человека без определенных, как пишут в протоколах, занятий. В семидесятые старушка гнала самогон и на «водочных» деньгах неплохо поднялась — ее мечтой было дать сыну приличное образование. Поначалу тот оправдывал надежды — поступил на философский факультет ЛГУ. Затем он стал завсегдатаем «Сайгона». Когда его задержали милиционеры, в кармане у него оказалась доза маковой соломки. Впрочем, судья в районном суде оказался незлобным (а может, мамины деньги сыграли свою роль) — «философу» дали два года условно, Из института исключили. Он начал приторговывать водкой. Сам, впрочем, ее не пил — предпочитал наркотики, а когда денег на них перестало хватать, пошел в «пушеры» — с клиентурой проблем не возникло. В квартиру на Гашека помимо любителей выпивки вскоре стали заглядывать и любители «кайфа».
«Философа» взяли года через два. На этот раз судья уже не был снисходительным — недоучившегося студента отправили на несколько лет валить лес. К тому моменту «философ», правда, успел привести в квартиру на Гашека подружку и зачать с ней сына. После ареста невестка отправилась в путешествие по дорогам Союза, на которых и затерялась, а внук остался на руках у бабушки. Ее сын то выходил на свободу, то вновь отправлялся за решетку, пока, наконец, не был найден пару лет назад мертвым на автобусной остановке. Бабушка спилась окончательно, и внук подхватил упавшее было знамя. С водкой внучок уже не заморачивался, а торговлю «дурью» поставил на широкую ногу. Теперь клиенты могли у него разжиться не только марихуаной, анашой или маковой соломкой, но и героином, кокаином и даже «экстази» и ЛСД. Держал юный пушер запас псилобицинов и для любителей «поганок».
Мальцев со своими операми давно пытался прикрыть «наркотический рай» на территории отдельно взятого района, но только сегодня им удалось взять всю компанию с поличным.
— Вон, гляди, — Мальцев показал в угол кабинета, где были свалены опечатанные мешочки, пакеты и бумажные свертки.
— А где наркобарон? — спросил я.
— Сейчас пацаны его колют в соседнем кабинете. Хочешь, можешь послушать…
В соседнем кабинете два оперативника обрабатывали задержанного держателя притона. Я пристроился в уголке.
Вскоре я понял, что клиент, поначалу шедший в полную несознанку, уже дал слабину и потихоньку начал сдавать клиентов и поставщиков товара. Однако если тех, кто продавал ему марихуану, маковую соломку и поганки, пушер, хоть и нехотя, но называл, то на вопрос об источнике героина и кокаина либо отмалчивался, либо впадал в несвойственные для его возраста провалы памяти.
— Слышь ты, урод, я тебе память-то живо вылечу. Правда, оставшиеся тебе месяцы жизни будешь работать на одни лекарства, — один из оперативников, опершись на свои очень крупные кулаки, возвышался над задержанным.
— Толя, не горячись, — вступил в разговор Макс. — У нас в милиции никого не бьют, мы же не звери. Вот только полы в ИВСе скользкие, можно и поскользнуться… Да это и ни к чему, правда, Сергей Алексеевич? (Это он к притонодержателю так обратился.) Ведь и следствие можно по-разному повернуть: либо на полный срок, либо смягчающие обстоятельства применить. Да и за решеткой люди неодинаково живут…
Повисла пауза. Оперативники кровожадно сопели. Мальцев постукивал сигаретой по спичечному коробку. Задержанный наконец вздохнул.
— Не обманете?
— Мы же серьезные, государственные люди…
— Ладно… — и наркоторговец стал рассказывать.
Я приготовился услышать достаточно стандартную версию: героин получает от таджиков, кокаиновую цепочку всю не знает (слишком длинная), но скорее всего, через цыган или арабов…
В принципе все это в рассказе владельца притона присутствовало. Кроме того, он сказал, что в последнее время ходят слухи о скором поступлении в город крупной партии кокаина. О том, откуда, каким образом и кому именно поступит эта партия, Сергей не знал. Говорил о каких-то восточных людях.
— Нет, не азеры, не таджики, — он отрицательно помотал головой на вопрос Мальцева, — какие-то узкоглазые…
В это время у меня на поясе опять запищал пейджер.
— Он в постели тебе не мешает? — поинтересовался Максим. — Так и до импотенции недалеко…
Пейджер сообщал, что жена — Анюта — просила срочно позвонить в контору. Позвонил. Жена сказала, что в агентстве меня ждет куриная лапка с салатом.

* * *
До конторы я добрался на трамвае, но быстро, за полчаса. Заскочил в архивный отдел к Марине Борисовне и получил папку — досье на Вересовских. У дверей в свой отдел столкнулся с Обнорским. Шеф строго оглядел меня и поинтересовался, нет ли у меня каких-либо новостей. Я бодро отрапортовал, что почти готов репортаж о пресечении деятельности наркоманского притона. Упомянул также и о предстоящем знакомстве с Ланой Вересовской. Обнорский кивнул.
— Ботинки, Володя, почисти. И постригись. Ты же все-таки начальник отдела — лицо, можно сказать, агентства, а получается задница какая-то.
До встречи с Беком оставалось полтора часа. Я разложил бумаги из папки о семье Вересовских.
Надежде российского «неоакадемизма» было двадцать шесть лет. Замужем не была. Старшая дочь ВСВ от первого брака (в настоящий момент Виктор Семенович Вересовский пребывал в третьем браке с какой-то юной моделью), Лана получала финансовую поддержку от папы-олигарха. Окончив Кембридж, девушка вернулась в Москву, получила в подарок от родителя рекламную фирму. Ведение бизнеса Лана доверила менеджерам. Доход от фирмы давал ей возможность заниматься творчеством.
Мне было сложно судить, что именно позволило ей так стремительно войти в круг московской арт-богемы: наверное, прежде всего весомость фамилии. К сожалению, ни одной репродукции ее работ к досье не прилагалось. А вот фото Ланы имелось — красотой девушка, мягко говоря, не блистала — пошла в отца.
Особых скандалов, связанных с ее именем, наше досье не отмечало, чего не скажешь об обилии грязи, вылитой средствами массовой информации на ВСВ. Глухо упоминался еще какой-то племянник Вересовского, якобы сидящий на игле и не желающий с нее слезть.
Изучение биографий Вересовских было прервано появлением Светы Завгородней. Она была тяжелой артиллерией репортерского отдела, да, наверное, и всего агентства — по мощи сексапильности она равнялась примерно трем-четырем Хиросимам.
Анюта тихонько фыркнула в сторону Светочки и защелкала пальцами по клавиатуре компьютера.
— Представляешь, Володя, — обратилась Света ко мне, — была сейчас в суде, на приговоре. Слушала про «заказуху-бытовуху». Тетка одна из столовой заказала двум ханурикам своего мужа: расплатиться пообещала кормежкой и любовью. Они мужика ухайдокали: сперва — гантелей по голове, а затем проводом от настольной лампы задушили. Надо куда-то труп девать… Разделывать они его не решились, чтобы кровью все не залить, дождались темноты, раздели покойника, в газеты завернули, вытащили на помойку и в контейнер сунули. Сверху посыпали горчицей, чтобы у собак, говорят, нюх отбить, а потом подожгли… Такой вот хот-дох получился.

Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах - Константинов Андрей Дмитриевич => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах автора Константинов Андрей Дмитриевич понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Константинов Андрей Дмитриевич - Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах.
Ключевые слова страницы: Агентство журналистских расследований - 6. Дело о глиняных Буддах; Константинов Андрей Дмитриевич, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн